Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Тем более что о жене своей (все в том же разговоре с Висковским в финале 3-й сцены) Дымшиц высказывается так:

«Люди недостойны завязать башмак у моей жены, если вы хотите знать, шнурок от башмака…» {358} .

Сравни:

«Идет за мною более сильный, чем я, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его» (Мк 1:7; Мф 3:11–12; Ин 1:24–27).

Жена Дымшица, таким образом, уподоблена Иисусу Назареянину, Царю Иудейскому!

Для того и понадобилось, наверное, выводить на сцену еврея в отвратительном облике спекулянта (так обеспокоившем Горького). Даже такой еврей хранит память об избранности и не согласен стать частью несущейся по России кровавой вакханалии.

Но ведь перед нами пьеса, рассчитанная на зрительное и слуховое восприятие… И зрителю до таких глубин, быть может, мнимых, никак не добраться.

Так что же такое пьеса «Мария»? Похоже, что это пародия на советский историко-революционный шаблон. В типичной советской пьесе всегда присутствует враг. Если он не сдается, его уничтожают. А хороший враг на протяжении пьесы приходит к горячему убеждению, что правда не с ним, а с ними — рабочими и красноармейцами. И гибель того, что называлось Россия, — это не конец, а начало.

Но разве Муковнины — враги? Они капитулировали до того, как поднялся занавес. И тех, кто его уничтожит, генерал Муковнин всегда приветствовал радостным гимном — начал с японцев, а увидя большевиков, заявил:

«Большевики исполняют работу Ивана Калиты — собирают русскую землю…» {359} .

И принялся гневно клеймить царские порядки. Даже к евреям проникся симпатией загодя — до революции. Слезливо признается в любви к дочерям, но ничуть не возражает против романа младшей с Дымшицем, охотно принимая от него продуктовые подарки… Иными словами, вначале дочь продал, а когда ее посадили — предал. Светлая образом Мария, столкнувшись с прежде неведомым ей русским народом, тут же приняла его в сердце и постель…

Единственным, кто опознал в пьесе советский шаблон, оказался безымянный автор издательской сопроводиловки в книжном издании пьесы:

«Новая пьеса И. Бабеля показывает разложение буржуазной интеллигенции. <���…> На сцене выводится семья генерала Муковнина» {360} .

Кровь, убийства, обреченность… И никакого Третьего Завета… Все-таки время лечит.

Мы уже упоминали о связи пьесы «Мария» с фельетоном «О грузине, керенке и генеральской дочке (Нечто современное)» {361} (единственный, кстати, фельетонный опыт Бабеля!). С. Поварцов, впервые на эту связь указавший {362} , называет фельетон очерком, текста, несмотря на полную его недоступность {363} , не приводит и, даже не пересказывая содержания, ограничивается краткой характеристикой персонажей:

«В этом очерке господствует ироническая интонация. Генерал Орлов выглядит беспринципным приспособленцем, дочь генерала Галичка и ее подруги вызывают чувство брезгливости, Ованес и Бурышкин обрисованы яркими красками как совершенные ничтожества. Все в равной мере плохи, никто не пользуется симпатиями автора».

После чего замечает: «В пьесе — иначе».

Повторной публикация фельетону оставалось ждать еще 35 лет {364} , а предметом исследования он не стал и до сего дня.

Наше внимание обращают на себя два момента: немыслимое (армянское!) имя грузина — Ованес (причина, скорее всего, — недостаточная осведомленность автора), и — заголовок. Трудно предположить, что читатели-современники не опознали в нем прозрачнейший намек на драматический отрывок А. Блока «О любви, поэзии и государственной службе. Диалог» {365} , напечатанный ровно за неделю до появления бабелевского фельетона. Отрывок этот, извлеченный из черновика пьесы «Король на площади», впервые был опубликован в журнале «Путь» (1907, № 6), а, перепечатав его в 1918 году, Блок, видимо, желал продемонстрировать свое давнее неодобрение политики самодержавия. И вот поэт с либеральных позиций разоблачает псевдо-либеральную риторику властей, что в 1918 году выглядело уже весьма нелепо. Это, наверное, и побудило Бабеля снабдить свой фельетон подзаголовком «(Нечто современное)»: вчерашние либералы нынче готовы все понять, оправдать и охотно сотрудничают с властью. Именно таков в пьесе «Мария» отставной генерал Муковнин, изрекающий либеральные благоглупости и, так же, как генерал Орлов, небрезгливо принимающий от спекулянта продовольственные подношения.