Ван Гог. Письма

минутах ходьбы от Мауве.

Отец сказал, что если мне нужны деньги, он, в случае необходимости, ссудит меня, но

теперь это не годится – я должен стать совершенно независимым от него. Каким путем? Пока

еще не знаю, но Мауве, при нужде, поможет мне; надеюсь и верю, что так же поступишь и ты, а

я, конечно, буду трудиться и изо всех сил постараюсь что-нибудь заработать.

Так или иначе, жребий брошен. Момент неудобный, но qu'y faire? 1

1 Что делать (франц.).

Мне нужна какая-нибудь простая мебель, кроме того, мои расходы на материалы для

рисования и живописи неизбежно увеличатся.

Придется также сделать попытку чуточку получше одеться.

Я пошел на большой риск, и вопрос стоит так – либо я потону, либо выплыву. Но мне

все равно пришлось бы рано или поздно начинать самостоятельную жизнь. Так на что же мне

жаловаться? Просто этот день наступил раньше, чем я ожидал. Что до моих отношений с отцом,

то их быстро не наладишь: у нас слишком разные взгляды и убеждения. Для меня наступает

время испытаний: прилив высокий, вода доходит мне почти до рта и – почем знать? – может

быть, еще выше. Но я буду бороться и не отдам свою жизнь даром, а попытаюсь победить и

выплыть. С 1 января я переезжаю в новую мастерскую. Мебель куплю самую простую –

деревянный стол и пару стульев. Я удовлетворился бы одеялом на полу взамен кровати, но

Мауве хочет, чтобы я купил и ее; в случае необходимости он ссудит меня деньгами.

Как ты можешь себе представить, у меня хватает забот и хлопот. Тем не менее я

успокаиваю себя мыслью, что зашел слишком далеко и уже не могу повернуть обратно;

конечно, путь мой, вероятно, будет труден, но зато он теперь достаточно ясен.

Разумеется, я вынужден просить тебя, Тео, посылать мне время от времени то, что ты

сможешь уделить, не стесняя себя.

167 note 5 Note5 Январь 1882

Тебе, вероятно, будет приятно узнать, что я обосновался в своей собственной

мастерской. Это комната с альковом, достаточно светлая, так как окно большое – в два раза

больше обычного и к тому же выходит на юг…

Мауве сильно обнадеживает меня, уверяя, что скоро я начну понемногу зарабатывать.

Теперь, когда у меня собственная мастерская, я перестану производить неблагоприятное

впечатление на людей, которые до сего времени подозревали меня в том, что я дилетант, лентяй

и бездельник.

169 note 6 Note6 7 января 1882

Моя мастерская приходит в порядок. Мне бы хотелось, чтобы ты как-нибудь побывал в

ней. Я развесил на стенах все свои этюды; пришли, пожалуйста, мне обратно те, что находятся у

тебя: они могут мне понадобиться. Вероятно, они не годятся для продажи, и я первый вижу их

недостатки, но в них есть что-то от натуры, потому что сделаны они были c подлинным

увлечением.

Как ты знаешь, сейчас я бьюсь над акварелями; если они начнут получаться, их можно

будет продавать.

Поверь, Тео, когда я первый раз явился к Мауве с моими рисунками пером и он сказал:

«Попробуйте теперь работать углем и мелом, кистью и растушевкой», у меня возникло

чертовски много трудностей с этими новыми материалами. Терпения у меня хватало, но порой,

казалось, не помогало даже оно, и тогда меня охватывало такое нетерпение, что я топтал свой

уголь ногами и совершенно падал духом.

Все же через некоторое время я уже послал тебе несколько рисунков, сделанных мелом,

углем и кистью, и отнес Мауве целую кучу таких рисунков; он, разумеется, так же как ты,

сделал мне много замечаний – и совершенно справедливых, но тем не менее я продвинулся на

шаг вперед.

Сейчас я переживаю сходный период борьбы и упадка духа, терпения и нетерпеливости,

надежд и отчаяния. Но я не имею права отступать и через некоторое время лучше овладею

акварелью. Будь это легко, это было бы не так интересно. То же самое – с живописью…

У меня есть с дюжину фигур землекопов и людей, работающих на картофельном поле; я

все думаю, нельзя ли из них что-нибудь сделать; у тебя тоже находится еще несколько штук –

например, человек, насыпающий картофель в мешок. Не знаю еще – как, но рано или поздно я

из этого все же что-нибудь сделаю; летом я внимательно наблюдал за окружающим и здесь, в

дюнах, мог бы написать хороший этюд земли и неба, а потом смело вставить в него фигуры.

Тем не менее я до сих пор не придаю большого значения этим этюдам, так как,

разумеется, надеюсь научиться делать их совершенно иначе и лучше; впрочем, брабантские