Ван Гог. Письма

обрекает нас на весьма тягостное существование; отсюда – бескрылость и несовершенство

наших работ. Думаю, что даже Гоген и тот страдает от этого, что даже он не может достичь

того, на что способен. Я, например, мучаюсь от полного отсутствия моделей. Зато здесь есть

прекрасные виды. Я сделал пять холстов размером в 30: оливковые деревья. И если я остаюсь

еще здесь, то лишь потому, что здоровье мое быстро восстанавливается. То, что я делаю, –

жестко, сухо, но я стараюсь закалить себя грубой работой и избегаю всяких абстракций из

боязни, как бы они не расслабили меня.

Видел ли ты мой этюд жнеца: поле, желтые хлеба и желтое солнце? Это не то, чего я

хотел, но тем не менее я вплотную подошел здесь к этому чертову желтому цвету. Я имею в

виду тот, что написан густо и сделан одним духом.

Хотелось бы поговорить с тобой еще о многом, но если я пишу тебе сегодня, то лишь

потому, что голова моя немного окрепла: раньше, до полного выздоровления, я боялся

напрягаться. Мысленно жму руку тебе, а также Анкетену и всем друзьям, кого увидишь.

P. S. Нет нужды говорить, как мне жаль и тебя и твоего отца, который не счел нужным

дать тебе возможность провести сезон с Гогеном. Последний пишет мне. что по состоянию

здоровья тебе дали годовую отсрочку от военной службы. Благодарю за описание египетского

дома. Я хотел бы только знать, больше он или меньше наших хижин и, кроме того, его

пропорции по отношению к человеческой фигуре. Особенно мне нужны сведения об окраске.

Б. 22. См. письма к Полю Гогену.

ИЮНЬ 1888-ИЮНЬ 1890

Отношения Винсента с Полем Гогеном (1848-1903), крупнейшим французским

художником периода постимпрессионизма, были весьма сложными. Чувства дружбы и

уважения, которые Ван Гог неизменно питал к Гогену после личного знакомства,

состоявшегося в Париже в ноябре 1886 г., встречали у последнего то горячий отклик, то

неприязнь и скрытую вражду. Кульминационным пунктом отношений между художниками

была попытка совместной работы в «Желтом домике» в Арле, окончившаяся, как известно,

трагически для Ван Гога. С этим событием и связаны письма Винсента: четыре первых,

датируемые июнем – октябрем 1888 г., настойчиво зовут Гогена в Арль, два последних,

отправленные в январе 1889 г. и в июне 1890 г., посвящены воспоминаниям об Арле и новым

планам совместной работы, которым не суждено было осуществиться.

494-а

Дружище Гоген,

Я очень часто думаю о тебе, и если сел за письмо только теперь, то лишь потому, что не

хотел писать пустых фраз…

Хочу сообщить тебе, что я снял здесь, в Арле, дом из четырех комнат.

Мне кажется, если я найду еще одного художника, который захочет разрабатывать тему

юга и, подобно мне, будет так поглощен работой, что согласится жить, как монах, раз в две

недели посещая бордель, а в остальное время не отрываться от работы и не терять попусту

время, тогда все устроится превосходно. Я здесь один и немного тоскую в одиночестве.

Вот почему я уже давно намеревался откровенно поговорить с тобой.

Ты знаешь, что мы с братом высоко ценим твою живопись и очень хотим, чтобы жилось

тебе поспокойнее.

Тем не менее мой брат не в состоянии одновременно посылать деньги тебе в Бретань и

поддерживать меня здесь, в Провансе.

Не хочешь ли ты устроиться тут вместе со мной? Если мы обоснуемся вдвоем, у нас,

может быть, хватит па жизнь. Я даже уверен, что хватит. Лично я, взявшись за такой сюжет, как

юг, не вижу оснований от него отказываться.

Я приехал сюда больным, выздоровел здесь и не склонен отрываться от юга, где почти

круглый год есть возможность работать на воздухе.

Жизнь тут, правда, несколько дороже, но зато и больше шансов делать хорошие

картины. Как бы то ни было, ты можешь перебраться сюда, если только мой брат сумеет

выкроить для нас 250 фр. в месяц. При этом условии мы справимся.

Нам придется только почаще готовить еду самим и нанять прислугу, которая приходила

бы к нам на несколько часов в день, что позволит избежать расходов, связанных с гостиницей.

Ты будешь отсылать моему брату одну картину в месяц, а прочими распорядишься, как

тебе угодно.

Мы с тобой немедленно начнем выставляться в Марселе, прокладывая таким образом

дорогу как себе, так и другим импрессионистам…

Мне кажется, что для поправки здоровья тебе прежде всего нужен покой. Если я

ошибаюсь и здешний климат окажется для тебя чересчур жарким, мы что-нибудь придумаем.