Ван Гог. Письма

образом можно все-таки кое-что сэкономить. Жизнь здесь, повторяю, немного дороже, чем в

Понт-Авене. По-моему, ты там платишь только два с половиной франка в день за все, включая

жилье.

А если тебя больше всего соблазняет писать бордели, что, само по себе, превосходно, то,

между прочим, это тоже не делается даром!

Повремени с этим, покуда не наденешь мундир: солдатам и здесь и повсюду можно

многое делать даром.

Я, правда, написал, например, этюд «Ночное кафе», но хоть это и место свиданий, где

время от времени видишь за столом какую-нибудь проститутку с ее клиентом, тем не менее я не

сумел еще сделать настоящий бордель именно по той причине, что сделать это хорошо и

всерьез я могу, лишь истратив больше денег, чем у меня есть.

Повременю с этой картиной до тех пор, пока мой кошелек не станет потолще, иначе мне

все равно ее успешно не завершить. Это не значит, что мы с тобой не сходим туда выпить пива.

Мы заведем там знакомства и будем работать наполовину по воображению, наполовину с

моделью, а если захотим, то, наверно, сумеем написать и картину; но сейчас, пока я один, мне

это не к спеху.

Все наши лучшие планы и расчеты слишком часто срываются, в то время как, пользуясь

случаем и работая изо дня в день, как придется, делаешь много такого, чего от себя вовсе и не

ожидаешь.

Следовательно, я никак не могу звать тебя сюда со специальной целью, без сомнения,

похвальной, – писать бордели. Повторяю: у тебя будут все возможности к этому, когда ты

станешь солдатом, и в твоих же интересах обождать с этим, пока ты не наденешь мундир. Но,

дружище, хочу тебе сказать ясно и определенно: поезжай отбывать службу в Африку. Юг

очарует тебя и сделает великим художником. Сам Гоген обязан своим превосходством югу. Вот

уже много месяцев я вижу более яркое солнце, и в результате этого опыта получается, что с

точки зрения цвета незыблемыми для меня остались лишь Делакруа и Монтичелли –

художники, которых в наши дни несправедливо считают чистыми романтиками, людьми с

непомерным воображением. Видишь ли, юг, который так сух у Жерома и Фромантена, – это,

прежде всего, край, чье бесконечное обаяние может передать только настоящий колорист и

только цветом.

Надеюсь, ты вскоре опять мне напишешь.

Не беру на себя смелость звать тебя сюда. Если человек захочет это сделать по своему

желанию, это уж, ей-богу, его дело. Но советовать ему это не стану ни за что. Что до меня, то я

остаюсь здесь и буду, конечно, очень рад, если ты проведешь зиму со мной.

Б 17 [Арль, вторая половина сентября

Решил черкнуть тебе два слова, чтобы поблагодарить тебя за присланные рисунки. На

мой взгляд, они сделаны несколько наспех. Больше всего мне нравятся те два из них, что

изображают шлюх. Впрочем, и в остальных есть мысль. Все эти дни я перегружен работой:

погода дивная, и я должен этим воспользоваться – такие дни долго не простоят.

Я не отказываюсь от того, что писал тебе о здешних ценах: три франка в день только за

еду, не считая остального… Но не сомневаюсь, что все сказанное тебе Гогеном на этот счет –

тоже правильно. Я знаю, что скоро тебе в армию, и мне очень хотелось бы уговорить твоего

отца дать тебе средства, необходимые для того, чтобы ты, не в ущерб работе, поправил свое

здоровье, Пусть понатужится и предоставит тебе все, что требуется на то время, которое у тебя

осталось до отъезда в армию.

Снова повторяю тебе одно и то же: если ты уедешь в Африку, то найдешь там как раз ту

натуру, которая в полной мере разовьет твой талант рисовальщика и колориста. Но работа над

ней дорого обойдется твоему грешному телу, если только твой отец до предстоящего тебе в

Африке испытания не примет меры, чтобы избавить тебя от опасности заболеть малокровием

или подцепить дизентерию из-за недостатка здоровой пищи.

В Африке сил не накопишь, и, отправляясь в страну с жарким климатом, нужно заранее

– не скажу – обрасти жирком, но некоторое время тщательно следить за своим питанием.

Мне лично строгий режим уже пошел на пользу, и я не трогаюсь отсюда, потому что

даже арльская жара – это еще не африканский зной.

Из предстоящего тебе испытания – военной службы ты выйдешь либо с новыми

силами, которых хватит на всю твою жизнь в искусстве, либо сломленным.

Как бы то ни было, мне безумно хочется, чтобы ты приехал сюда, и Гоген тоже. Тогда у

нас останется лишь один повод к огорчению – то, что сейчас зима, а не лето. Я все больше и