Ван Гог. Письма

Париж, мы дадим ему телеграмму, и он, возможно, встретит меня на своей станции.

Здешняя атмосфера начинает невыразимо тяготить меня. Что ж, я терпел больше года,

теперь мне необходим воздух: я чувствую себя раздавленным скукой и печалью…

Я имею право менять лечебницу по своему усмотрению – ведь это же не значит

требовать возвращения мне полной свободы.

Я старался быть терпеливым и до сих пор никому не причинил вреда. Справедливо ли,

чтобы меня сопровождали, как опасного зверя? Благодарю покорно, я отказываюсь. Если со

мной случится припадок, то на любой железнодорожной станции знают, что в таких случаях

надо делать, и я подчинюсь…

К тому же есть основания предполагать, что переезд действительно пойдет мне на

пользу. Работа подвигается успешно. Я дважды написал молодую траву в парке. Одно из

полотен сделано исключительно просто. Вот его беглый набросок.

Фиолетово-розовый ствол сосны, а вокруг травы вперемешку с белыми цветами и

одуванчиками; на заднем плане, в верхней части картины, – маленький розовый куст и стволы

других деревьев. Убежден, что в Овере, где мне можно будет выходить, работа целиком

поглотит меня и я стану безразличен ко всему, кроме нее, а значит, приду в хорошее

настроение.

632 note 108 Note108 Май

Повторяю еще раз, что самочувствие у меня хорошее, хотя последний долгий приступ

изрядно меня вымотал; смею также думать, что предполагаемый переезд еще больше освежит

мне голову…

Надеюсь, что в любом случае мы скоро увидимся.

Присланные тобой офорты очень красивы. Здесь я нацарапал набросок со сделанной

мною маслом композиции с тремя фигурами, которые видны на заднем плане офорта «Лазарь»:

мертвец и обе его сестры. Пещера и труп – бело-желто-фиолетовые. У женщины,

приподнимающей покров с лица воскресшего, зеленое платье и оранжевые волосы; у второй –

черная шевелюра и полосатое – зеленое с розовым – одеяние. Позади них сельский ландшафт:

голубые холмы, желтое восходящее солнце.

Комбинация цветов сама по себе выражает то же, что светотень на офорте.

Будь в моем распоряжении та модель, что позировала мне для «Колыбельной», и другая,

чей портрет, по рисунку Гогена, ты уже получил, я, без сомнения, попытался бы выполнить эту

вещь в более крупном формате, поскольку персонажи в смысле характера – как раз то, о чем я

мечтал. Но если даже после переезда на север мне придется отказаться от сюжетов такого рода,

у меня все равно останется возможность делать с натуры этюды крестьян и крестьянок.

Что касается заказа на краски, то, если я задержусь еще на несколько дней, ты вышлешь

мне часть красок немедленно; если же я уеду в ближайшее время, на что очень надеюсь,

придержи их до моего возвращения в Париж.

В любом случае напиши мне поскорее. Надеюсь, картины доехали без повреждений? Я

написал еще одну – зеленый уголок; получилось, как мне кажется, довольно свежо.

Попробовал также скопировать «Доброго самаритянина» Делакруа. Судя по заметке в «Figaro»,

одна из картин папаши Квоста пользуется большим успехом в Салоне.

633

В настоящее время улучшение продолжается. Этот проклятый приступ прошел, как

шторм, и я работаю спокойно, с неослабевающим пылом: хочу сделать здесь несколько

последних вещей. Я работаю над холстом с розами на светло-зеленом фоне и над двумя

холстами с большими букетами фиолетовых ирисов. Один из них – на розовом фоне, где

эффект гармоничен и мягок благодаря сочетанию зеленых, розовых и лиловых тонов.

Второй фиолетовый букет (доходящий до кармина и чистой прусской синей)

совершенно противоположен первому. Помещенный на сверкающем лимонно-желтом фоне с

другими тонами желтого в вазе и подставке, на которой он стоит, он создает эффект

контрастных дополнительных цветов, которые усиливают друг друга.

Эти полотна высохнут не раньше, чем через месяц, но здешний служитель обещал

отправить их после моего отъезда.

Уехать я собираюсь как можно скорее, еще на этой неделе, поэтому сегодня начинаю

собирать вещи.

Из Тараскона дам тебе телеграмму. Да, мне тоже кажется, что с того дня, как мы

простились с тобой на вокзале, прошла целая вечность.

Но вот что странно: если в момент расставания мы с тобой целиком находились под

впечатлением картин Сёра, то и сейчас последние дни мне кажутся настоящим откровением в

области цвета. Я чувствую, дорогой брат, что в смысле своей работы крепче стою на ногах, чем