Оззи Осборн - Я — Оззи

— Как старый ботинок, правда?

— Не скажи! — отвечает Фрэнк и вытирает губы салфеткой. — Скорее — как новый.

В середине 70-х все изменилось, если речь идет о «Black Sabbath». Раньше мы всегда держались вместе. Когда приезжали на концерт в новый город, ходили по улицам как маленькая банда: шатались по пивным и клубам, кадрили телок, бухали. Но, со временем, начали видеться все реже и реже. Когда мы с Биллом колесили по автострадам, скажем, Тони и Гизер для нас не существовали. Но, в конце концов, и мы начали отдаляться друг от друга. Я был шумным подонком, который постоянно хотел устраивать вечеринки, таскать телок к себе в комнату и предаваться всевозможным формам разврата, тогда как Билл предпочитал остаться в кровати и поспать.

После всех этих гастролей, мы просто не переносили друг друга. А коль скоро не проводили времени вместе, в наших головах начали роиться проблемы и мы перестали общаться.

Как-то вдруг все развалилось. Во-первых, издательские права на большинство наших песен были проданы фирме «Essex Music» «в постоянное пользование», что на людском языке означало — навсегда.

Были также и другие признаки беды. Например, обанкротился банк «London and County». Я не знаю, что там приключилось — я же не финансовый мозг страны — но помню точно, что мне пришлось продать право собственности на землю, которую я купил у фермера-трансвестита, в противном случае, лишился бы Bulrush Cottage. Если бы мы с Телмой не купили ее за свои деньги, то остались бы с голой жопой.

Но самой большой проблемой был наш менеджер. В конце концов, до нас дошло, что нас разводят. Хотя в теории Миэн и должен был высылать нам пособие; неважно, что и когда его просили, но все это мы не контролировали. Каждый из нас должен был иметь собственный банковский счет, но нам его никто не открыл. Нужно было пойти в контору и там попросить, ну, скажем, «штуку». Он отвечал: «хорошо» и чек приходил к нам по почте. Но спустя какое-то время, банк перестал принимать чеки.

Поэтому мы его уволили. А потом началась вся эта судебная хрень, один процесс сменял другой. Когда шла работа над продолжением «Sabbath Bloody Sabbath» — мы назвали его «Sabotage», в честь махинаций Миэна — иски складывали прямо на микшерский пульт. Именно тогда мы пришли к выводу, что адвокаты — это такие же кровососы, как и менеджеры. Заставят вернуть каждую копейку, которую потратили на вас, посчитают даже скрепки. И с огромной радостью будут жить в судах, лишь бы кто-то оплачивал их счета. Им по барабану: выиграют ли дело лет через пятьдесят или нет, такая уж у них натура.

Работал на нас один адвокатишка. Как же я его ненавидел! На дух его не переносил, такой был жмот. Однажды, когда мы записывали «Sabotage» в «Morgan Studios», пришел и говорит:

— Джентельмены, ставлю всем пиво!

Я подумал: «Ни фига себе! Парень достал бумажник».

Но в конце встречи, достает записную книжку и начинает подсчитывать выпитое, чтобы выставить нам счет.

— Хорошо, Оззи, ты выпил два пива. Это в сумме дает шестьдесят пенсов — говорит он. — Тони, ты заказал одно и…

— Ты что, бля, прикалываешься, а? — недоумеваю я.

Конечно же, это не был прикол. Такие уж они, эти адвокаты. Смажут тебе поначалу очко вазелином, а потом воткнут туда кулак целиком.

Поэтому на «Sabotage» чувствуется раздражение. Есть на этой пластинке и немного мощных номеров. «Supertzar» — один из них. Помню день, когда мы его записывали. Вхожу в «Morgan Studios», а там хор в полном составе — человек сорок и восьмидесятишестилетняя арфистка. Шум создают такой, будто сам Господь Бог творил музыкальное сопровождение к концу света. Я даже не пытался пробиться с вокалом.

Предметом особой гордости на этом альбоме является «The Writ». Большую часть текста я написал сам, что напоминало визит к психиатру. Излил в нем всю злость на Миэна. Но знаете что? Хоть он и развёл нас как лохов, далеко в этой жизни не зашел. Вы только посмотрите на него: выглядит как жирная, пьяная развалина. Но я не чувствую к нему ненависти. Ненависть не приводит ни к чему хорошему. Было и прошло, я не желаю ему зла. Я все еще здесь, как видите. Карьера не закончена. Спрашивается: зачем еще кого-то ненавидеть? И без меня полно ненависти на свете. По крайней мере, из этой истории получилась неплохая песня.

Кроме «The Writ», в то время похвастаться мне было особо нечем.

Ну, разве что, будучи в кислотном угаре, я угрожал оружием Биллу в Bulrush Cottage. Пистолет был не заряжен, но Билл об этом не знал, а я ему ничего не говорил. Тогда он перенес это стоически, ведь мы никогда этот случай больше не обсуждали, а значит, это было нечто серьезное.