Оззи Осборн - Я — Оззи

Ну, значит, с канистрой в одной руке, с ружьем в другой, и бутылкой вискаря под мышкой, покуривая сигарету, ковыляю к курятнику в саду. Заходит солнце и небо окрасилось в багровые тона.

В голове постоянно крутятся слова Телмы: «Джон, накорми цыплят. Ты накормил цыплят, Джон?»

И тут вмешивается бухгалтер:

«Парни, это серьезно. Счет из налоговой на миллион долларов».

А Гизер говорит:

«Назовем этот альбом «Technical Ecstasy». Нам нужно найти новый стиль. Мы не можем постоянно ковыряться в этой долбанной черной магии».

И так без конца. Все повторяется снова и снова.

«Джон, накорми цыплят!»

«Парни, это серьезно».

«Назовем этот альбом «Technical Ecstasy».

«Ты накормил цыплят, Джон?»

«Счет на миллион долларов».

«Джон, накорми цыплят!»

«Нам нужно найти новый стиль».

«Это серьезно».

«Мы не можем постоянно ковыряться в этой долбаной черной магии».

ААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Подхожу к курятнику, откладываю в сторону канистру и ружье, сажусь на корточки у знака «Oflag 14» и заглядываю внутрь. Куры кудахчут и кивают маленькими клювами.

— Кто-нибудь снес яйцо? — обращаюсь к ним, хотя уже ясен ответ на этот гребаный вопрос. — Так я и знал. Очень плохо! — говорю я и встаю.

Беру винтовку.

Снимаю с предохранителя.

Прицеливаюсь.

— Ко-ко-ко…

Бах! Бах!

Прицеливаюсь.

— Куд-куда.

Бах! Бах!

Прицеливаюсь.

— Куд-куд-куд-кудааа!

БАХ!

Звуки выстрелов закладывали уши нафиг, эхо разлеталось по полям на много километров вокруг. Каждый выстрел озарял белой вспышкой курятник и сад, все это сопровождалось сильным запахом пороха. Я чувствовал себя намного лучше.

Несравненно лучше.

Глоток. Ааа! Бээ…

Курицы — те, которые еще не отправились к прапетухам — порядком охренели.

Жду минутку, пока рассеется дым.

Прицеливаюсь.

— Ко-ко-ко…

Бах! Бах!

Прицеливаюсь.

— Куд-куда.

Бах! Бах!

Прицеливаюсь.

— Куд-куд-куд-кудааа!

БАХ!

Когда закончил, в долбаном курятнике было полно перьев, крови и осколков клювов. Это выглядело так, будто кто-то вылил на меня ведро куриных потрохов и разорвал над головой подушку. Халат можно было выбросить. Но я чувствовал себя замечательно, как будто с плеч сняли трехтонную наковальню. Откладываю ружье, беру канистру и поливаю то, что осталось от цыплят. Подкуриваю очередную сигарету, глубоко затягиваюсь, отхожу назад и бросаю окурок в курятник.

Бу-у-ух!

Повсюду пламя.

Выгребаю из карманов обоймы и начинаю бросать их в огонь.

Трах!

Трах!

Трах! Трах! Трах!

— Хе! Хе! Хе!

Вдруг что-то шевелится позади меня.

От испуга я чуть не упал на ружье и не отстрелил себе яйца. Оборачиваюсь и вижу курицу, удирающую от меня. Вот сучка! Слышу свой странный, психоделический голос:

— Еееааааааа!

Не раздумывая ни секунды, бросаюсь в погоню. Не знаю, бля, что со мной происходит и почему я это делаю. Знаю одно, во мне вскипает бешеная, неконтролируемая ярость на весь куриный род. «Убей курицу! Убей курицу! Убей курицу!»

Но, скажу я вам, вовсе непросто поймать курицу, когда на дворе стемнело, а человек сутки не спал, перебрал с бухлом и коксом, на плечах у него халат, а на ногах — резиновые сапоги.

Ковыляю обратно в сарай, откуда выхожу через минуту как самурай, с мечом, поднятым над головой.

— Сгинь, куриная морда, сгинь! — верещу я, а у курицы остается последний шанс — бежать к ограждению на другом конце сада. Куриная башка ходит ходуном, готовая оторваться в любую секунду. Я ее почти настиг, когда распахнулись входные двери у соседей. Из дома выбегает старушка — если не ошибаюсь, миссис Армстронг — с тяпкой в руках. Она уже успела привыкнуть к разного рода безумствам в Bulrush Cottage, но в этот раз не могла поверить своим глазам. Курятник в огне, каждые две минуты взрываются обоймы, сцена как из фильма про вторую мировую войну.

Трах!

Трах!

Трах! Трах! Трах!

Сперва, я ее даже не заметил, так был увлечен погоней за курицей, которой, в конце концов, удалось пролезть под ограждением. Курица пробежала по двору миссис Армстронг, выбралась оттуда через ворота и понеслась по Батт Лэйн в сторону паба. Я поднимаю глаза и наши взгляды встречаются. Ну и видок же был у меня: стою в халате с перекошенной физиономией, весь в крови, с мечом в руках, а за моей спиной пылает сад.

— Э… вечер добрый, мистер Осборн! — говорит она. — Вы, я вижу, вернулись из Америки.

Длинная пауза. Обоймы продолжают взрываться. Не знаю, что сказать, только киваю головой.