Оззи Осборн - Я — Оззи

— Телма! — говорю однажды утром, когда они меня достали. — Где ты купила этих куриц? Они какие-то неправильные.

— Что значит — неправильные?

— Они не несутся.

— Может и будут нестись, Джон, если ты начнешь их кормить. К тому же, они так напуганы, бедняжки.

— С чего ты взяла?

— Да ладно, не притворяйся, Джон. Ты поставил возле курятника знак «Oflag 14» [50] Сокр. от нем. «Offizierslager fur kriegsgefangene Offiziere» или «Offizierslager» — концлагерь для офицеров-военнопленных. . Знаю, что они не умеют читать, но сам понимаешь.

— Но это же шутка.

— Упреждающие выстрелы над их головами по утрам им тоже, вроде, не идут на пользу.

— Надо же их как-то держать в тонусе.

— С тобой они наедятся только страху. Если будешь продолжать в том же духе, доведешь какую-то курицу до разрыва сердца.

«Да уж если бы!» — подумалось мне.

Проходили недели и месяцы, я постоянно забывал накормить кур, так же как и они забывали о несении яиц. А Телма опять за свое:

— Джон, накорми кур.

Или:

— Помни, Джон, ты должен накормить кур.

Или:

— Ты накормил кур?

Охренеть можно!

Я хотел наконец-то покоя — запись «Technical Ecstasy» была изнуряющей, в основном, из-за бухалова — но мне постоянно кто-то компостировал мозги. Если не Телма, то адвокаты. Если не адвокаты, то бухгалтеры. Если не они, то фирма грамзаписи. А если не фирма грамзаписи, тогда Тони, Билл или Гизер, которых беспокоил наш «новый стиль» или они ныли по поводу налогов.

Я должен был кирять круглосуточно, чтобы окончательно не съехать с рельсов.

Но однажды не выдержал.

Целую ночь не спал. Посиделки в «Hand» до закрытия паба, потом продолжение дома, потом несколько дорожек кокаина, потом немного травки, потом снова кокс, где в районе завтрака фильм обрывается, потом опять кокс, чтобы стать на ноги. И вот пришло время обеда. Выпил бутылочку сиропа против кашля, три бокала вина, потянул еще немного кокса, выкурил косячок и полпачки сигарет, съел яйцо по-шотландски. Но вне зависимости от того, чем нагружал себя, я не мог избавиться от этого долбаного чувства апатии. Она часто меня посещала после возвращения из Америки. Часами стоял тогда в кухне и ничего не делал, только открывал-закрывал дверь холодильника. Или просиживал в зале перед телеком, переключая каналы, хотя ничего не смотрел.

Но в этот раз что-то изменилось.

Я сходил с ума.

Мне ничего не оставалось, как вернуться в пивную и там решить свои проблемы.

Вот я уже собрался, как сверху спускается Телма. Появляется в кухне и говорит:

— Я еду к маме забрать детей.

Вижу, как сгребает со столика стопку журналов «Good Housekeeping» [51] Хозяюшка. и начинает их засовывать в сумку. Вдруг останавливается, поворачивается ко мне, а я так и стою возле холодильника, в трусах и халате, с сигаретой в зубах и чешу свои яйца.

— Ты накормил кур? — спрашивает она.

— Я же говорил, что они неправильные.

— Просто дай им поесть, Джон, ради Бога! Хотя, знаешь что? Пусть сдыхают. Мне теперь все равно.

— Я иду в паб.

— В махровом халате, который тебе подарили на Рождество?

— Ну, да.

— Классно, Джон. Просто класс.

— Где мои тапочки?

— Поищи их около собачьей подстилки. Буду в восемь.

Я вылез из дому, помню, в резиновых сапогах — тапочки не нашлись — и направился в сторону паба. По дороге пробовал затянуть ремешок от халата. Не хотел светить задницей перед местными фермерами, особенно, перед бородатым придурком-трансвеститом.

Когда дошел до ворот во дворе, меня вдруг осенило. «Знаешь что — сказал я себе. — Сейчас накормлю этих птичек. Мать их так! Если она так хочет, пожалуйста!» Повернулся и заковылял в сторону дома. Но мне хотелось выпить и я подошел к «Рейндж Роверу», открыл дверь и вытащил из бардачка припрятанную там на черный день бутылочку шотландского виски.

Глоток! Ааа! Сразу легче.

Отрыгнул и пошел в сад. И вдруг меня снова осенило. «Да пошли они к едреней фене, эти курицы! Не снесли ни одного яйца, засранки! На хер их! Всех — на хер!»

Глоток! Ааа!

Отрыгнул, затянулся сигаретой. И вспоминаю, что не докурил ту, которая была у меня во рту. Выбросил окурок в овощную грядку Телмы. Снова свернул, на этот раз в сторону сарая.

Распахнул двери и посмотрел на свою полуавтоматическую винтовку «Benelli», стоявшую в пирамиде. Взял ее в руки, проверил патронник, были ли патроны, были, а потом рассовал по карманам обоймы. С верхней полки взял канистру с бензином для газонокосилки, ее хранил там садовник. Для той самой газонокосилки, на которой я для смеху ездил в пивную. Ее мне подогнали из конторы Патрика Миэна, хотя я просил комбайн.