Оззи Осборн - Я — Оззи

Вхожу в «Студию 3», а там пусто. Нахожу администраторшу и спрашиваю:

— Видели где-нибудь «Yes»?

— А, всем стало плохо в обед. Они поехали домой.

Наш новый альбом уже имел название: «Sabbath Bloody Sabbath» — так же как и песня, которая прорвала творческую блокаду Тони и стала следующим хитом. А заодно, и нашей последней, по-настоящему великой пластинкой, я так думаю. Даже оформление конверта было попаданием в яблочко: парень лежит на кровати, во сне его атакуют демоны, над головой виден череп и число 666. Офигенная обложка. В плане музыки, нам удалось найти удачное сочетание старого тяжелого звучания и нового, я бы сказал, экспериментального. Попадались такие вещи, как «Spiral Architect» с участием полного оркестра и «Fluff», похожий на записи «The Shadows» (мы назвали «Fluff» в честь Алана Фримена, по прозвищу «Fluff», ди-джея, который всегда крутил наши песни на Radio 1), но, с другой стороны, был так же «A National Acrobat», тяжелый, будто хотел придавить вас бетонной плитой. На пластинке оказался и мой собственный номер «Who Are You?». Я написал его как-то ночью в Bulrush Cottage, когда был под мухой, ковырялся в своем ARP 2600 и писал все на студийный кассетник «Revox».

Мы все были довольны каким получился «Sabbath Bloody Sabbath». Даже Патрик Миэн и звукозаписывающая компания. Что на самом деле означало только одно: с той поры мы могли двигаться только вниз.

Я должен был предвидеть наступление тяжелых времен для «Black Sabbath», когда в 1974 году мы летели в Америку и сидящий возле меня мужичок сыграл в ящик на полпути над Атлантикой.

Сперва слышу, как он кашляет, и вот я уже сижу рядом со жмуриком. Не знаю, бля, что делать, нажимаю кнопку вызова стюардессы.

— Да, сэр, чем могу вам помочь? — спрашивает чикса, вся из себя такая культурная.

— Тут паренек вроде окочурился, — говорю я и показываю на тело.

— Извините?

— Дуба врезал. — Повторяю я и поднимаю безжизненную левую руку соседа. — Смотри! Мертв как грёбаная кукла.

Стюардесса начинает паниковать.

— Что случилось? — спрашивает шепотом, пытаясь накрыть его пледом. — Ему было плохо?

— Ну, он немного закашлялся. Я подумал, что ему арахис попал не в то горло. Потом он побледнел, закатил глаза и откинул копыта.

— В таком случае, — говорит тихо стюардесса — посадим его поближе к окну и подопрем подушкой. Прошу не говорить об этом другим пассажирам. Мы не хотим вызвать паники. В качестве компенсации за неудобства можем пересадить вас в первый класс.

— А в чем разница между бизнес-классом и первым классом?

— Шампанское.

— Прелестно.

И это было начало Конца.

Из тура в поддержку «Sabbath Bloody Sabbath» больше всего запомнилось то, что у всех начали сдавать нервы. К тому времени, Патрик Миэн перестал быть телефонным волшебником, который мог подогнать «Роллс-Ройс», коня или набор машинок «Scalextric», вместо этого превратился в занудного сраного буржуя, который никогда не дает четкого ответа на вопрос: сколько бабла мы заработали.

Тони жаловался, что целыми днями пропадает в студии, а на самом деле, имел в виду, что у него нет никакой личной жизни. Вроде бы так, но, с другой стороны, он обожал торчать в студии, даже сам занялся продюсированием альбомов. Лично я терпеть не мог сидеть ровно на заднице, покуривая сигареты, слушать до бесконечности один и тот же трехсекундный отрывок гитарного соло. И до сих пор не переношу. Меня это раздражает. Сделав все, что от меня требуется, я выхожу на свежий воздух. Благодаря тому, что в 70-х техника сделала большой шаг вперед, у Тони всегда было искушение добавить кусочек, потом еще один, и еще один. В этом смысле, он так просто не сдавался. И ему хватало терпения. Никто с ним не спорил, потому что, неофициально, он был лидером группы.

Гизера тоже все достало, его раздражало то, что я морочу ему голову текстами. А что мне оставалось делать, ведь парень был гением. Припоминаю, когда мы были в «Morgan Studios», он взял выходной и поехал к себе в деревню. Звоню к нему и говорю:

— Послушай, Гизер. Мне нужно несколько слов к «Spiral Architect».

Он немного поворчал, попросил перезвонить через час и положил трубку.

Перезваниваю. Гизер говорит:

— У тебя есть чем писать? Хорошо, тогда записывай:

А я ему в ответ:

— Гизер, ты что, читаешь из книжки?

Не мог в это поверить. Парень писал шедевры быстрее, чем я читал предложение.

— Так держать! — говорю я. — И к пяти вечера закончим, на хер, весь альбом!

Одной из причин трений между нами стало то, что мы «поймали звездочку», возомнили себя великими звездами рока.