Карл Сэндберг - Линкольн

Линкольн все еще болел. Нью-йоркская «Уорлд» в своей передовице и детройтская «Фри пресс», целиком ее перепечатавшая, объединились в демонстрации огромной сердечности. Эти газеты, представлявшие крайние элементы оппозиции, оказались щедрыми на добрые пожелания:

«Мы уверены, что выражаем чувства всего народа, безразлично от партийной принадлежности, искренне желая президенту скорого выздоровления и восстановления сил… Его смерть сейчас привела бы к затяжке войны…

Мистер Линкольн частенько действовал ошибочно, неумно, произвольно, но все же он долго раздумывал, прежде чем сделать решительный шаг, и готов подчиниться общественному мнению, хотя не всегда достаточно быстро разбирается в его тенденции».

Джеймс Лоуэлл, сотрудник журнала «Норт америкэн ревью», в январе 1864 года в своей статье утверждал, что для описания жизни Линкольна потребуется не простая биография, а большой исторический трактат. Лоуэлл обрисовал Линкольна как человека, который так направляет общественное мнение, что создается впечатление, что он сам ему следует. «Пожалуй, ни один из наших президентов после Вашингтона не пользовался доверием народа в такой мере, как он в результате трехлетнего бурного руководства… На начальном этапе он был так медлителен, что вывел из себя всех тех, кто видит прогресс только тогда, когда взрывают всю машину; затем он стал настолько стремительным, что ошеломил всех тех, кто считал опасным всякое движение до тех пор, пока в топке тлеет хоть искорка. Мистер Линкольн… всегда умел выжидать… концентрации всех своих резервов к нужному моменту».

За несколько месяцев до этого Лоуэлл в частном письме доказывал, что «у мистера Линкольна, видимо, есть теория, согласно которой можно вести войну, не причиняя боли противнику. Он не в состоянии понять, что противнику обязательно должно причинить боль…Не было правителя более абсолютистского, чем Линкольн, и меньше всего сознающего это, ибо он был воплощением здравого смысла народа».

Одну серию сообщений о себе Линкольн не считал нужным опровергать: крупные и мелкие газеты оппозиции многократно писали о том, что президенту, по его желанию, собираются повысить жалованье с 25 до 100 тысяч долларов в год, что свое жалованье он получал в золоте, а солдатам платили «зеленоспинками», что по его требованию конгресс примет решение назначить его президентом пожизненно.

В декабре 1863 года собрался новый конгресс. В палате представителей заседало 102 республиканца и твердых юниониста, 75 демократов, 9 депутатов от пограничных штатов; в сенат входило 36 республиканцев и твердых юнионистов, 9 демократов и 5 условных юнионистов.

Негритянская проблема наложила свою печать на все события дня. Настроения против рабства все росли. Приближался конец 1863 года, а Декларация об освобождении не вызвала ни одного революционного выступления негров-невольников, не было ни одного случая убийства или грабежа. Это облегчило дальнейшие шаги Линкольна в деле ликвидации рабства.

«Крайсис» перепечатала из «Орора», Зэйнсвилл, Огайо, следующую иеремиаду: «Народ Севера может только вечно ненавидеть и презирать Линкольна. 500 тысяч свежих могил, 500 тысяч сирот, 200 тысяч вдов… Воры в казначействе, начальники военной полиции в роли судей, палачи на церковных кафедрах — всем этим мы обязаны мистеру Линкольну. Как жив господь, мы ему когда-нибудь воздадим должное за все это — ему и всей этой кровавой банде предателей, грабителей и мошенников».

Линкольн приготовил рождественский подарок демократу, стороннику Дугласа, Ашеру Линдеру. Сын Линдера вступил в армию южан и попал в плен. Линдер неоднократно писал Линкольну, прося о помиловании. Проходили недели, и, наконец, 26 декабря 1863 года Линдер получил записку: «Ваш сын Дан только что был у меня. У него на руках мой приказ военному министру принять у него присягу верности, освободить и отправить домой».

В 1863 году исчезли последние надежды ричмондского правительства на признание Европой. Отчаяние Джефферсона Дэвиса, не получившего ожидаемой помощи из-за океана, кораблей и денег из Англии, настолько сильно отразилось в декабрьском послании президента конгрессу конфедерации, что на него посыпались упреки прессы южан за чрезмерное подчеркивание трудностей положения.

Политические деятели Рэт, Йенси и генерал Бедфорд Форест, в прошлом работорговец, поставили прямо вопрос: «Если мы не воюем за рабство, тогда за что же мы воюем?»