И сразу стало мне легче: тот, кто может пожалеть даже самых заклятых врагов, имеет великую душу. Никакая сила в мире, никакие препятствия не остановят такого человека на пути к новым, еще не открытым землям.
Прямо сейчас, решил я, заеду к Альдо, посоветуюсь с ним, а от него — без всяких проволочек — сегодня же отправлюсь в Африку.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. "КТО ВЗОЙДЕТ НА ГОРУ ГОСПОДНЮ?"
Здесь будет рассказано о переговорах, о подписании важного документа, о грандиозных планах и о местах, куда еще не ступала нога белого человека.
В конце улицы Цфания, в предпоследнем доме жил мой друг Альдо Кастельнуово, отец которого владел большим туристическим агентством "Ориент Экспресс", а также был известным фокусником, творившим чудеса со спичками и картами. Альдо непременно должен был увидеть мой новый велосипед, потому что у этого мальчика было все, действительно все-все… кроме велосипеда. Велосипед ему не покупали, потому что езда на велосипеде — дело опасное и может помешать Альдо достичь великих успехов в игре на скрипке.
Итак, я вызвал Альдо нашим секретным свистом, и он мигом спустился ко мне, все понял и быстро затащил велосипед в заброшенный черепичный склад во дворе, так что мама Альдо не заметила ничего подозрительного.
Затем мы вошли в дом и закрылись в библиотеке его отца, «профессоре» Эмилио Кастельнуово, который уехал по делам в Каир на четыре дня.
Как всегда, я ощутил в этой комнате какой-то особый запах, неясный и завораживающий запах тайны, запах ковров, заглушающих шаги, запах тонких замыслов, кожаной мебели и дальних странствий. В летние дни жалюзи в библиотеке никогда не поднимались, чтобы лучи солнца не повредили прекрасные кожаные переплеты с золотым тиснением.
Мы достали большой географический атлас и по карте Африки тщательно проверили различные маршруты. Мама Альдо прислала Луизу — няню-армянку, которая принесла нам на подносе миндаль, орешки, семечки и сок в тонких голубых стаканах, запотевших от холода.
Покончив с миндалем и орешками, мы принялись за семечки, толкуя о велосипедах вообще и о моем в частности.
Если бы Альдо удалось тайком раздобыть себе велосипед, он смог бы скрыть его от чужих глаз в заброшенном черепичном складе, и каждую субботу, рано утром, пока его родители еще наверняка спят, Альдо катался бы без помех, уезжая хоть на край света. Я со знанием дела рассуждал о спицах и шинах, о различных ниппелях, о преимуществе батарей перед «динамо», о ручном тормозе (если нажать ручной тормоз во время быстрой езды — мигом перевернешься) и о ножном (если он откажет в середине спуска — ты пропал, и можно читать молитву "Шма Исраэль" [19] «Шма Исраэль» (буквально "Слушай, Израиль!") — первые слова молитвы, которую произносят дважды в день и, кроме того, в моменты крайней опасности, когда речь идет о жизни и смерти. Так, например, во времена инквизиции евреи произносили "Шма Исраэль" перед казнью.
…), о багажнике обычном и с пружиной, о фонарях, отражателях и о прочих велосипедных тонкостях. Затем мы перешли к зулусам, готтентотам и бушменам, обсудили, что у них общего, в чем различны эти африканские племена и какое из них опаснее. Я с воодушевлением говорил о грозном Махди, который поджег Хартум, столицу Судана, о настоящем Тарзане из лесов Танганьики, куда я намерен отправиться, об истоках реки Замбези на земле Убанги-Шари. Но Альдо перестал меня слушать. Он был рассеян, погружен в какие-то раздумья и с каждой минутой становился все более нервным. Вдруг он перебил меня и тонким, дрожащим от волнения голосом произнес:
— Пошли ко мне в комнату. Я покажу тебе такое, чего ты и во сне не увидишь.
— Только побыстрее, — попросил я, — ведь еще сегодня я отправляюсь в путь.
Нам пришлось пройти почти через весь дом. Семья Кастельнуово жила в просторном доме с тяжелыми коврами и занавесями, здесь все сверкало чистотой, повсюду царил полумрак, мне казалось, что дом этот выглядит, как заграничный. Например, в гостиной стояли в коричневом футляре часы с маятником, с золотыми стрелками, а вместо цифр — квадратные ивритские буквы от «алеф» до «юд-бет» (от одного до двенадцати). Вдоль стен тянулись низкие стеллажи, уставленные антикварными изделиями из дерева и чистого серебра. Был там даже серебряный крокодил, стоило потянуть его за хвост и слегка нажать — и вот уже челюсти крокодила раскалывают орехи, одаряя ядрами гостей дома Кастельнуово. Дверь, соединявшую гостиную со столовой, днем и ночью сторожил Цезарио, пес с лохматой шерстью и оскаленными клыками, набитый сушеными морскими водорослями и глядевший на мир черными пуговицами вместо глаз.
Читать дальше