Алан Фолсом - Послезавтра

— Вы, наверно, не случайно говорите мне об этом? — Вера чувствовала, что он что-то от нее скрывает.

Фон Хольден издалека увидел, как к поезду, из которого они только что вышли, бегут полицейские. Он снова посмотрел на часы: 7.33.

— Пойдемте, пожалуйста.

Он взял Веру под руку и повел к другому поезду.

— Полу Осборну стало известно, что его помощники — не те, за кого себя выдают.

— Маквей?! — Вера не верила своим ушам.

— И он тоже.

— Нет! Не может быть! Он же американец! Как и Пол.

— Как по-вашему, случайно ли французский полицейский, который работает с Маквеем в Париже, был вчера ранен и умер в лондонской больнице в то самое время, когда нашли тело премьер-министра?

— О Господи... — Вера словно наяву видела Лебрюна и Маквея у себя дома. Возвращался ужас немецкой оккупации Франции: тысячи лиц — и ни одного, кому можно довериться. Именно против этого боролся во Франции Франсуа Кристиан, именно этого боялся больше всего — французская сентиментальность под тяжелым германским сапогом, тогда как сама Германия, объятая разрухой и гражданскими беспорядками, словно лунатик движется в объятия фашистов.

— Это реальность, с которой мы имеем дело, — внушал ей фон Хольден. — Сплоченные, вымуштрованные неонацисты терроризируют Европу и Америку. Осборн узнал об этом и пришел к нам. Мы вывезли его из Германии ради его же безопасности. Это касается и вас.

— Меня? — Вера недоверчиво смотрела на него.

— Этим людям был нужен не я, а вы. Им известно о ваших отношениях с Франсуа Кристианом, и они надеются, что вы кое-что им расскажете.

Вера ясно, даже слишком ясно увидела Авриль Рокар, шагающую к ферме у Нанси, и убитых агентов французской спецслужбы, распростертых на земле за ее спиной...

— Откуда вы знаете про Франсуа? — с болью в голосе спросила Вера.

— Нам рассказал Осборн. Поэтому мы вытащили вас из тюрьмы, пока до вас не добрался Маквей и его помощники.

Они были уже на перроне и двигались вместе с толпой вдоль поезда. Фон Хольден смотрел на номера вагонов. Диспетчер по громкоговорителю объявлял о прибытии и отправлении поездов. Откуда полицейские знали, каким поездом он ехал? Фон Хольден пристально всматривался в лица людей. Нападения можно ждать в любой момент, откуда угодно. Издалека донесся вой сирен. Фон Хольден наконец увидел нужный вагон.

В 7.46 международный экспресс отошел от вокзала Хауптбанхоф. Вера, сжавшись, сидела на красном бархатном диване в купе первого класса рядом с фон Хольденом. Когда экспресс набрал скорость, она отвернулась к окну. Немыслимо, чтобы Маквей оказался не тем, за кого себя выдавал! Однако Лебрюн мертв и Франсуа Кристиан — тоже. А фон Хольден знает столько, что не доверять ему нельзя. Еще сто человек погибли в Шарлоттенбурге... не говоря уж о тех троих, которых фон Хольден застрелил в поезде. В другое время, при других обстоятельствах Вера могла бы спокойно все обдумать и сделать выводы. Но события разворачивались так стремительно и так неумолимо...

Ужаснее всего была эта неонацистская организация; о ней было страшно и думать.

Целый час Осборн, которому сначала помогал Рем-мер, а потом фельдшеры из первой машины «скорой помощи», пытался спасти людей на залитом кровью шоссе. Ему пришлось вспомнить все, чему его учили и чему он научился сам, работая хирургом. Под рукой не было ни инструментов, ни лекарств, ни обезболивающих препаратов — ничего.

Простерилизовав над горящей спичкой швейцарский армейский нож водителя грузовика, Осборн сделал трахеотомию семидесятилетней монахине. Затем занялся женщиной средних лет. Ее сын-подросток бился в истерике, крича, что матери оторвало ногу и она истекает кровью. Но нога была только поранена. Осборн сделал жгут из своего ремня, чтобы остановить кровотечение, велел мальчику крепко держать его и поспешил к Реммеру, который пытался вытащить из-под обломков машины молодую женщину. Машина была разбита вдребезги, и казалось, что никто в ней не уцелел. Им пришлось лечь на землю; Осборн помогал женщине выбраться, а Реммер говорил ей что-то по-немецки, приподнимая и удерживая ногами груду искореженного металла. Когда они вытащили женщину, то увидели в руках у нее младенца. Поняв, что ребенок мертв, она встала и пошла прочь. Водитель разбитого автобуса «фольксваген» бросился за ней, придерживая на бегу сломанную руку — женщина как робот шла по шоссе, не замечая мчавшихся навстречу машин. Автомобили полиции, «скорой помощи» и пожарной службы продолжали прибывать на место аварии; из Франкфурта спешил вертолет для эвакуации потерпевших. Реммер держал на руках истощенное — почти скелет! — тело юноши, умирающего от СПИДа, а Осборн пытался вправить ему плечо. Юноша не издал ни звука, несмотря на невыносимую боль, и лишь когда все было сделано, выдохнул: «Danke».