Алан Фолсом - Послезавтра

В 8.35 фон Хольден проехал мимо темного Тиргартена по улице 17-го Июня, всего пять минут отделяло его от Шарлоттенбурга. О теле, лежавшем в багажнике, он и не вспоминал. Это убийство было всего лишь незначительным эпизодом, необходимым шагом, завершающим операцию, только и всего.

«Послезавтра», кульминация великого замысла, мирно покоилась на сиденье рядом с ним в белом контейнере. При этой мысли сердце фон Хольдена наполнялось радостью и отвагой. И хотя он дважды пытался выйти на связь с агентами и оба раза не получил ответа, пока все шло как нельзя лучше. В сводке новостей по радио сообщалось о происшествии в отеле «Борггреве» — в результате перестрелки, взрыва и пожара убиты как минимум трое сотрудников федеральной полиции. Два трупа обгорели до неузнаваемости, обнаружены еще два тела, но их пока не опознали. Фракция некой террористической организации позвонила в полицию и заявила о своей причастности к случившемуся. Фон Хольден облегченно вздохнул и выпрямился. Воистину, фортуна к нему благосклонна. Возможно, его опасения беспочвенны, и никаких осечек не произошло.

Примерно в миле от него, перед въездом в Шарлот -тенбург, вдоль Шпандауэрдамм стояли роскошные лимузины. Водители, сбившись в кучки, курили и болтали, подняв воротники и натянув на уши кепки, — туман сгущался, и становилось зябко.

Через дорогу, на тротуаре, в толпе зевак, глазеющих на дворец, стоял Уолтер ван Дис, семнадцатилетний датский гитарист, в черной кожаной куртке и с волосами до пояса. И хотя разглядеть, что происходит там, внутри, люди не могли, они не сводили глаз с дворца, упиваясь роскошью, которая никогда не будет принадлежать им, если, конечно, мир не перевернется с ног на голову.

Внимание фон Хольдена привлек глухой звук — одна за другой хлопнули дверцы автомобиля. Фон Хольден чуть подвинулся, пытаясь разглядеть, в чем дело. Четверо мужчин вышли из подъехавшей машины и устремились к главным воротам Шарлоттенбурга. Фон Хольден метнулся в тень и поднес руку ко рту:

— Уолтер, — проговорил он в крошечный микрофон.

Через мгновение приемник фон Хольдена запищал. Он тотчас включил его, надеясь услышать голос кого-нибудь из агентов в отеле «Борггреве». Однако до его слуха донесся взволнованный разговор Уолтера с сотрудниками дворцовой службы безопасности, требовавшими прояснить детали. О каких людях он говорил? Каково их точное число? Как они выглядели? С какой стороны появились?

— Это Люго! — резко перебил их фон Хольден. — Освободите линию для Уолтера.

— Уолтер слушает.

— Что там у тебя?

— Четыре человека только что вышли из машины, направляются к воротам. Один похож по описанию на этого американца, Осборна. Второй, возможно, Маквей.

Фон Хольден выругался сквозь зубы.

— Задержать их у ворот! Ни в коем случае не пускать внутрь!

Тут он услышал, как кто-то, отрекомендовавшийся инспектором Реммером, требует пропустить его во дворец как представителя федеральной полиции. Знакомый голос Паппена, начальника охраны, ответил, что дворец — частное владение, с собственной службой безопасности, и полиции там делать нечего.

— У меня на руках ордер на арест Эрвина Шолла, — заявил Реммер.

— Я знать не знаю никакого Эрвина Шолла, — отрезал Паппен. — Если у вас нет документа, подтверждающего ваше право войти на территорию частного владения, вас никто не пустит сюда.

Маквей и Осборн шли за Реммером и Шнайдером по булыжному дворику к парадному входу во дворец. Угроза заблокировать здание с помощью пожарной службы не помогла. Поэтому Реммер вызвал по рации три бригады подкрепления. Появившись через считанные секунды на патрульных машинах с яростно воющими сиренами и мигающими сигнальными огнями, они арестовали старшего дежурного офицера Паппена и его помощника лейтенанта за сопротивление полиции.

Такси, которое, лавируя между машинами, вел фон Хольден, застряло в пробке в тот самый момент, когда Паппена и лейтенанта увозили в полицейском автомобиле. Выйдя из такси, фон Хольден смотрел, как под натиском незваных гостей отступают немногие оставшиеся охранники, и те входят в здание.

Шолл, конечно, придет в ярость, но фон Хольден сам во всем виноват. В свое время ему нужно было привести более веские и убедительные мотивировки. Он этого не сделал, о чем теперь горько сожалел.

Фон Хольден не сомневался, что, окажись он в отеле «Борггреве», ни Маквей, ни Осборн не были бы сейчас в Шарлоттенбурге.