Алан Фолсом - Послезавтра

— Теперь я вижу, что это ошибка. Все в порядке. Простите, что потревожил вас, джентльмены.

Направляясь к выходу, Реммер взглянул на Джоанну и подумал: «Интересно, насколько она информирована и вовлечена во все это?»

— Спокойной ночи, — учтиво произнес Реммер, и они со Шнайдером удалились:

9.00 вечера

Шолл молча смотрел на Маквея. В комнате было тепло, и мазь на лице детектива начала таять, обнажая безобразные ожоги.

Только что Луис Гёц посоветовал Шоллу молчать как рыба до появления адвокатов, а Маквей на это заметил, что, хотя Шолл и вправе так поступать, отказ сотрудничать с полицией может сказаться на решении судьи выпустить его под залог.

— Я уж не говорю, — задумчиво добавил он, — о всяческих кривотолках, которых не избежать, как только средства массовой информации пронюхают, что столь известный человек, как Эрвин Шолл, арестован по подозрению в заказном убийстве и подлежит высылке в США.

— Что за чушь вы несете? — взвился Гёц. — Да уж одно то, что мистер Шолл ради вас оставил своих гостей, свидетельствует о его добровольном сотрудничестве с полицией!

— Если не кипятиться, можно все очень скоро закончить и разойтись, — тихо обратился Маквей к Шоллу, не обращая внимания на Гёца. — Поверьте, эта процедура мне так же неприятна, как и вам. Притом ожоги причиняют мне боль, а вам, как я понимаю, хочется вернуться к гостям.

Шолл согласился на встречу скорее из любопытства, чем из страха перед арестом. Он тотчас сообщил о случившемся Дортмунду, велев ему связаться с немецкими адвокатами, вышел из Золотого Зала через боковую дверь и начал спускаться по лестнице. Взволнованный Салеттл бросился следом за ним и, догнав, стал расспрашивать, куда он направляется, покинув гостей в такой момент — ведь уже без десяти девять, до начала выступления Либаргера остается всего двадцать пять минут.

— У меня совсем коротенькое свидание с одним полицейским, которого, по-видимому, как сказал бы Шекспир, «не берет ни меч, ни стрела», — надменно улыбнулся Шолл. — Времени у меня достаточно, мой милый доктор, даже с лихвой.

Импозантный загорелый Шолл в безупречно сшитом смокинге чрезвычайно любезно поздоровался с Маквеем и еще того любезнее с Осборном. Он был весь внимание и отвечал на вопросы охотно и искренне, хотя они явно озадачивали его. Шолла даже не вывело из себя и напоминание Маквея о его правах американского гражданина.

— Ну что ж, — вздохнул Маквей, — давайте вернемся к этому еще раз. Отец доктора Осборна был убит в Бостоне двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят шестого года человеком по имени Альберт Мерримэн, профессиональным убийцей. Неделю назад доктор Осборн нашел этого Мерримэна в Париже. Тот признался во всем и сказал, что нанимали его вы. Вы же утверждаете, что никогда не слышали об Альберте Мерримэне.

— Совершенно верно, — невозмутимо произнес Шолл.

— Если вы не знаете Мерримэна, то, может, вы были знакомы с Джорджем Осборном?

— Нет.

— Тогда зачем вы наняли убийцу, чтобы уничтожить незнакомого вам человека?

— Маквей, все, что вы говорите, — собачий бред, и вам это прекрасно известно! — Гёцу совсем не нравилось, что Шолл идет у Маквея на поводу и допрос затягивается.

— Детектив Маквей, — спокойно ответил Шолл, не удостоив Гёца взглядом, — я никогда в жизни не имел дела с наемными убийцами. Ваши подозрения просто оскорбительны!

— Но где же этот Альберт Мерримэн? Я хочу взглянуть на него! — потребовал Гёц.

— В том-то и проблема, мистер Гёц. Он мертв.

— Тогда чего ради мы теряем время? Ваш ордер — такое же дерьмо, как и вы сами. Показания мертвеца! — Гёц встал. — Мистер Шолл, нам не стоит задерживаться.

— Гёц, дело в том, что Альберта Мерримэна убили.

— Ну и что?

— Действовал наемный убийца, тоже нанятый мистером Шоллом. Его имя Бернард Овен. — Маквей взглянул на Шолла. — До того, как он начал работать на вас, он был сотрудником секретной службы Восточной Германии.

— Я никогда не слышал о Бернарде Овене, детектив, — спокойно возразил Шолл.

Каминные часы позади Маквея показывали 9.14. Ровно через минуту распахнется дверь, b Либаргер войдет в Золотой Зал. Шолл немало изумился, почувствовав себя заинтригованным. Маквей знал действительно много.

— Расскажите мне об Элтоне Либаргере, — еще больше удивил его Маквей, резко сменив тему.

— Он мой друг.

— Я хотел бы встретиться с ним.

— Боюсь, это невозможно. Он заболел.