Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Станция «Междуречье» была конечной. Но это было около двадцати лет назад. 15 лет назад открыли «Новороссийскую» и оборотные тупики разобрали. Что же получается — ты бывал в Озерске так давно?

— Не знаю, Тош. Это всего лишь сон.

— Так, хватит на сегодня, давай–ка и правда попробуем уснуть.

— Ну давай попробуем…

Антон лег, повернулся на бок и зажал между ногами одеяло. Вторую подушку к груди и тут увидел, что Андрей проделывает абсолютно то же самое:

— Ты вторую подушку на грудь кладешь?

— Да, — спокойно сказал Андрей, — иначе уснуть не могу.

— Знаешь, я тоже. А твой сон с нашим метро наверняка можно объяснить. Вот слушай…

И они естественно не спали еще примерно полтора часа, снова вернувшись к беседе об авиамоделизме.

Рита проснулась в холодном поту. Во сне к ней явилась бабушка и долго ходила за ней после чего сказала — «Не вороши осиное гнездо. Я хочу покоя». Рита не совсем поняла, что именно хотела ей сказать этим бабушка. Это только сильнее раззадорило ее ум. В связи с этим Рита сразу как поднялась с кровати, не вылезая из ночной рубашки тихо вышла из комнаты и проникла в бабушкины апартаменты. Сначала она решила просто осмотреться, чтобы понять что и как. Вдруг может попасться какая–то вещь, зацепка, прямо здесь, в этой комнате. Ведь все секреты Натальи Борисовны остались именно здесь. Рита подошла к старомодному комоду, на котором стояла фотография, сделанная около пятнадцати лет назад — на ней была изображена ее бабушка, тогдашняя директор школы Светлана Михайловна и еще совсем молоденькая Клавдия Геннадьевна — ныне очень известный психотерапевт, мода на которую началась около трех лет назад. Интересно, ведь Светлана Михайловна могла что–то знать. Хотя, если все это последствия каких–то событий, произошедших за последние пять лет, то старуха наверняка не в курсе. Кроме того Рита и не знала, что та уже давно пребывала в состоянии прогрессирующего синдрома Альцгеймера и медленно деградировала приводя симптомами болезни близких в дикий ужас. Она могла уйти из дома и забыть адрес. Быть серьезной и потом резко описаться и вести себя как пятилетний ребенок.

Рита отвлеклась от комода и фотографии и стала перебирать старые журналы, кипой лежавшие на тумбе с телевизором. Ничего примечательного — подборка телепрограммы за последние три месяца и какие–то старые издания десятилетней давности.

Дальше — книжные полки — общедоступная классика, немного детективов, Макаренко, куча книг по психологии и педагогике. Особое внимание Риты привлекла книга, явно изданная лет тридцать назад — так как из нее торчала закладочка. Рита выдернула старый том, открыла его по закладке и стала читать. Книга была посвящена сексуальным отклонениям. Серым карандашом был выделен абзац, где говорилось:

Лечение гомосексуализма. Основным направлением лечения является систематическое тщательное обсуждение с больным всех особенностей генеза его перверсного влечения с констатацией того, что его «приобретения» на этом пути, в сущности оказываются утратами. Врач должен убедить больного в том, что любовь к лицу другого пола при гармоничном сочетании личностного и чувственного компонентов в результате сближения развивается, совершенствуется, дает человеку ощущение счастья на всех этапах его жизни, а гомосексуальное влечение, лишенное гармонии во взаимоотношениях, неминуемо приводит к душевной опустошенности.

Рита захлопнула книгу и поставила ее на полку. Эти страшные строки задели ее за живое. Ей показалось, что она прикоснулась к чему–то мерзкому и неприятному. Рите были противны слова, которые она только что прочла. Ей даже захотелось вытащить проклятый том и сжечь его. Но она сделала над собой усилие и продолжила осмотр.

Рита присела на кровать покойной и посмотрела на туалетный столик. Выдвинула ящик из ночной тумбы. Точно сверху в нем лежал белый конвертик, внутри которого просматривалось что–то явно более широкое.

Рита осторожно взяла конверт, вскрыла его и высыпала содержимое. На ее ладони оказались шесть камешков отполированного агата разного цвета — оранжевый, красный, черный, серый, сиреневый и голубой. Кроме того, в конверте лежал чуть подсохший, но еще сохранявший приятный и тонкий аромат жасмина цветок гардении. Рита обнюхала цветок — такой большой мог сформироваться только в очень хороших условиях, подумала она, нужна теплица или оранжерея. Или тотальный уход. В этом плане она была немного подкована и знала многое насчет разведения комнатных растений.