Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Нет. Я серьезно с тобой поговорить хочу.

— Боже, о чем ты так хочешь беседовать в такой поздний час.

— Этот Андрей.

— О нет, — Евгений понял, что сейчас начнется действо, по сравнению с которым китайские пытки — легкая прогулка.

— Евген, ты лучше меня послушай. Допустим и правда что этого человека было положить спать негде.

— Именно так! Потому что бабушка запретила нам комнату для гостей, и не возвращаемся к этой истории!

— Милый! Но что может быть интересного для почти сорокалетнего мужика в обществе пятнадцатилетнего мальчика.

— Ох, — фыркнул Евгений, — нашла кого мальчиком называть. Этот мальчик уже сейчас меня переплюнет в шахматы, знает раза в четыре больше, и боюсь что дальше будет еще еще и еще. Но я же не вою от этого? Он не пошел в нашу с тобой породу — он пошел в моего старшего брата. Старая гордеевская интеллектуальная порода.

— То есть, ты думаешь что я зря паникую.

— Десять раз хочу сказать. И еще раз скажу. Твоя паника совершенно беспочвенна и по сути глупа.

— Не называй меня глупой, — обиделась Клара.

— Ну дорогая, — Евгений привстал с кровати и приобнял жену, — на фоне Антона мы правда глупые. А если рядом еще Андрея поставить, то боюсь, что совсем дебилы.

— Скажи, у меня красивая шея? Не старая?

— Нет.

И в подтверждение своих слов Евгений нежно поцеловал Клару в ее шею, сказав:

— Я обожаю твою шею. Так бы взял и перекусил, какая она у тебя аппетитная.

Супруги упали на кровать в небольшой игровой потасовке:

— Евген, я устала. Давай лучше спать! — вопила Клара.

И все–таки они легли спать. Клара очень быстро уснула на плече у Евгения, а он смотрел на жену и думал о том, что шея у нее все таки заметно стареет. Да и вообще, последнее время, он стал замечать, что его супруга перестала его привлекать так, как это было раньше.

Соня еще не успела выйти из своего счастливого и радостного состояния чтобы переключиться на очередную оргию подозрений, устраиваемую в доме Носовых регулярно по поводу и без повода. Тут, для дополнения картины безумного безобразия из своей опочивальни выплыла бесформенная Катя, которая волокла на себе жуткую ночную рубашку. Как оказалось, она тоже пристально наблюдала за происходившим на улице и осталась крайне недовольна тем, что узрела.

— Я задал вопрос, Соня, — сказал достаточно неуверенным от алкоголя голосом Виктор, — кто был этот хлыщ на спортивном авто, что привез тебя. Ты спала с ним?

— Соня! Я тоже требую объяснений, — голос любящей мамочки тоже отличался некоторой нетвердостью, следовательно Катя Носова успела принять на грудь, пока сидела и следила за конторой мужа и ждала с вечеринки дочь.

— Я ни с кем не спала! — громко и четко сказала Соня, которая и капли спиртного за вечер в рот не взяла. Даже в ресторане она предпочла взять кактусовый сок вместо пульке.

— Кто он? — продолжал рычать Виктор.

— Его зовут Женя, он из состоятельной семьи. Он брат преподавателя по финскому языку Нади. Семья очень богатая, живут в Северодвинском в большом доме. Фамилию я НЕ ЗНАЮ. Но если тебе это важно, я спрошу его в следующий раз, чтобы ты не нервничал так.

— Какова фифа! — завелся Носов, — и я должен поверить всему тому, во что поверила ты? Это он сегодня тебе говорит, что он Женя из Северодвинского, а завтра оказывается Мотей из Демидова, взявшим напрокат машину в аэропорту.

— Тебе ли не знать, что в аэропорту ТАКИЕ машины на прокат не сдают! — парировала Соня, которая отлично знала, что все машины, что стоят на прокате в аэропорту покупались через отцовскую контору, поскольку ее просили нарисовать в фотошопе поддельные таможенные документы, благодаря которым эти развалюхи смогли перевести в собственность аэропорта. Там были какие то сложности с оформлением и потому весь этот запас железа, вывезенный то ли из Турции, то ли из Болгарии, надо было облагородить. В результате машины стали финскими. А Наде пришлось сделать перевод документа (который на самом деле сделал Тимофей, поскольку его ученица несмотря на полгода активного въезжания в финский ни шиша в нем не смыслила).

— И что?

— То что я о существовании как Тимофея, так и Жени говорила тебе не один раз.

— Значит так, — раздался голос Кати, — пока я сама не смогу убедиться в том, что он из приличной семьи — я не разрешу тебе с ним видеться. Тебе пока что еще нет восемнадцати лет, и до этого момента я имею право сама выбирать с кем можно и нужно общаться, а с кем нет.