Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

Женя проехал квартал и остановился. У него очень приятно защемило внутри и захотелось достать мобильник и позвонить ей, сказать. Но. Он обещал подождать, когда она сама позвонит, и собирался сдержать это обещание. Но как же ему вытерпеть этот не такой уж и большой промежуток времени. Жене хотелось побежать к дому и закричать во весь голос о том, как он любит Соню. Как он хочет быть с ней, и то что он готов просить у ее родителей ее руки.

Пребывая в полной романтики счастливой эйфории Соня вошла в гостиную. Там ее в полумраке поджидал Виктор, уже уговоривший бутыль вискаря.

— София Викторовна, — сказал он, — я требую объяснений. Кто этот молодой человек в спортивном автомобиле?

В общем, как вы уже догадались, все кончилось хорошо.

Мой дорогой Сьело!

Если бы ты мог на секунду представить себе, как мое сердце и душа одиноки без тебя и твоей близости, твоей любви и ласк. Они мечутся в беспамятстве по моему пустому телу, и требуют, требуют. Я настаиваю! Они все умоляют тебя вернуться, ответить на мою любовь, которая будет жить внутри вечно. А ведь эту песню ты и не знаешь совсем. Я, кажется, тебе ее и не включал никогда. Но в ней есть Вера. Вера в то, что одиночеству придет конец и наступит наконец долгожданный момент совместного счастья, такого желанного, родного и близкого. Сворти сидит у меня на коленях и как может старается успокоить. Когда мне не удается успокоить себя, я плачу. Сворти не отходит от меня ни на шаг. Волнуется, старается успокоить. А что ей собственно остается делать? Когда хозяин расползается на глазах, медленно отъезжая крышей в своем одиночестве. Одинокий, я совсем один, вокруг сплошное предательство и ненависть. Что еще хорошего этот мир может предложить? Разве так много в этом мире людей, понимающих, что гомосексуализм это все равно что леворукость, рыжий цвет волос или черная кожа. И ты не должен быть непробиваемо манерным и вызывать отвращение от своего появления на телеэкране у консервативной бабушки. Ведь на том же ТВ есть те, кто свои отношения не афиширует. Не скрывает, но и не стремится нацепить боа и метровую шляпу из страусиных перьев и прошествовать в розовых стрингах прямо под окнами у мэрии. А знаешь в чем проблема? Все эти перья — следствие того, что есть те, кто не признают того, что это нормальное явление. Что гомосексуалист — это такой же человек. А когда тебя начинают от этого лечить, запрещать… Ты сам купишь себе эти перья и пойдешь под окна мэрии. Или того хуже. Всю жизнь отрицая свою сущность, уже обзаведшись семьей ты перестанешь себя контролировать и пойдешь на улицу убивать. Серийные убийцы тоже появляются по вине вот таких вот моралистов. Серийными убийцами не рождаются. Их порождает само общество, которому чужда толерантность.

Я заклинаю тебя от

Необдуманных глупостей.

Люблю. Скучаю. Тоскую как и прежде.

Так будет год, два, десять, сто пятьдесят.

Я буду тебя все время ждать.

Твой А.

08.02.2010(вечер)

Клара и Евгений спокойно готовились ко сну. Евгений уже лежал под одеялом и неспешно перелистывал очередной фантастический роман, который к двадцатой странице стал невероятно скучным. Так что теперь, его можно было пролистать и честно сказать Анастасии, чтобы она его читать и не пыталась.

Клара смотрела на себя в зеркало и не могла не сказать по поводу своего возраста:

— И все таки этот крем мне не помогает, — шея заметно стареет.

— Слушай, так ли тебе это важно, — спросил Евгений.

— Мужчина, ничего ты не понимаешь в женской душе! — возмутилась Клара. Тут она была права. Евгений никогда и не пытался понять ее страхи старения, хотя все счета из магазинов спокойно оплачивал, поскольку слишком много Клара и не тратила. Зачастую, Клару начинали посещать странные подозрения насчет мужа, но как только они достигали пиковой отметки — он сам сметал их, устраивая просто царские ночи беспробудного секса. Сейчас Кларе особо и не хотелось плотских утех, поскольку за этот бешеный день она страшно устала:

— Послушай, дорогой. И все таки я тебе скажу.

— Что, — отвлекся от книги Евгений, — снова про крем и шею?