Савичев включил компьютер, вошел в интернет, набрал в окошечке поиска название своего города и «маньяк-педофил». Программа-поисковик выдала какую-то хрень…
* * *
Но через неделю, зайдя в интернете на сайт скандально известного в их городе – впрочем, и далеко за его пределами – интернет-журнала «Штык-перо», Савичев узнал, свидетелем чего он стал.
Оказывается городская прокуратура возбудила уголовное дело по факту смерти в СИЗО мужчины, подозреваемого в изнасиловании и убийстве несовершеннолетней. Подозреваемого перевезли в СИЗО из ИВС – изолятора внутреннего содержания – городского отдела милиции. А в СИЗО подозреваемый погиб якобы после проведения следственного эксперимента. Причем, следствие явно склоняется к выводу, что убили его «зеки» – известно их отношение к насильникам, а тем более к насильникам малолетних.
Шум подняли родители погибшего: «Сотрудники СИЗО хотели вначале сами его похоронить, но мы отказались, ведь покойник должен переночевать в родном доме. Нам отдали сына из морга уже одетым. На его лице был толстый слой грима. На голове у Саши был натянут мешок, чтобы мы не видели, что она вся разбита, а на виске – дыра».
Прочитав последнюю фразу, Савичев невесело хмыкнул. Уж он-то знал, в результате чего наверняка могла появиться дыра на виске несчастного Саши. От удара ногой, обутой в полуботинок. Савичев словно заново воочию увидел, как отец девочки «футболит» голову насильника.
А был ли он в самом деле насильником? В статье говорилось о том, что подозреваемый был инвалидом. Чем он страдал?
Савичев перевел взгляд с монитора на стену, на изображение Нины Риччи.
– Ну, диверсантка, как ты думаешь, стоит ли мне ввязываться в это дело? Молчишь? Ну, на что это похоже? Как я объясню им, зачем оказался там в такую рань? Да, ты права – я же пробежки по утрам совершаю!
Среда, 8 сентября
Старший следователь городской прокуратуры Михаил Юрьевич Меньков верил в приметы. Почти как пушкинская Татьяна Ларина – во всяком случае он верил снам. Карточным гаданьям, впрочем, тоже – хотя в последний раз на картах ему гадали больше десяти лет назад. Предсказаниям луны – то есть, астрологии – Меньков верил меньше всего, но все же не игнорировал их полностью по принципу «в этом что-то есть».
Вера Менькова в вещие сны основывалась, прежде всего, на каком-никаком жизненном опыте. Тридцать семь лет – это, как выражалась свояченица Менькова, возраст уже на рубеже вечности. Именно эта родственница – сестра жены старшего следователя – подвела научную основу под вещие сны. Свояченице Меньков верил – та была психологом не просто по образованию, но, едва ли не в первую очередь, и по призванию.
А сон, приснившийся Менькову накануне вызова его к прокурору, повторялся в том или ином варианте уже не один раз. И даже не один десяток раз. Приснился Менькову его дачный домик (проданный им года два назад вместе с дачным участком). Только у Менькова домик был хоть маленький, но очень аккуратный, ладный, уютненький. А тут увидал во сне старший следователь нечто вроде огромного барака – с зияющими дырами в крыше, с такими же дырами в стенах. В общем, так называемое незавершенное строительство.
Меньков и раньше читал о том, что дом или квартира во сне – это сам человек, его тело, его разум, его чувства. Меньков по опыту знал, что подобный сон вовсе не предвещает болезнь – в том числе в виде похмелья. А вот по службе или в отношениях с кем-то приятного ожидать не приходится.
И точно, сон, как оказалось, был в руку. Менькова вызвал к себе прокурор Ивантеев и, хмуро глядя в столешницу, сказал:
– В общем, навесили на нас одно дельце…
Толстый, рыхлый прокурор Приозерска внешне напоминал сильно раскормленного, аномально крупного сурка. Сурок, затянутый в тесную форму синего цвета, выглядел, конечно, очень смешно. Те, кто видел Ивантеева в первый раз, не могли сдержать улыбки. Зато коллеги и, тем более, подчиненные Ивантеева при взгляде на него об улыбке даже и не думали. Не только потому, что привыкли к внешности прокурора. Все знали, насколько злопамятен и мстителен Ивантеев. А еще Ивантеев отличался повышенной требовательностью к подчиненным – и настолько же пониженной требовательностью к себе. Меньков же – да и не он один – называл последнее качество Ивантеева умением прикрыть свою задницу чужой.
– Что за дельце? – осторожно спросил старший следователь.
– Ну, дело того идиота, который девочку изнасиловал и задушил. В Западном районе.
Читать дальше