Сейчас возникла ситуация, вполне заслуживающая определения «драматическое бездействие». Четверка на поляне стояла неподвижно, лежащее т е л о походило на труп. Савичев заметил, что брюки и трусы с лежащего мужчины стянуты до колен.
Он засвистел еще раз, оглушительную трель выдал.
Ответом ему был свист пули и шорох срезаемых ею веток.
Пуля прошла высоко, в трех-четырех метрах от земли. Это могло означать, что либо мент выстрелил со страха, либо он предупреждал неизвестного: «Убирайся по добру, по здорову!»
Савичев убираться не спешил. Он стал бы убегать только в том случае, если бы милиционер пошел на него.
Но милиционер стоял, опустив пистолет и вглядывался в лес. Савичев прикинул, что мент может бояться засады: ну как в кустах сидит какой-нибудь тип с охотничьим карабином?
В следующее мгновенье Савичев понял, что он оказался победителем в этой бескровной схватке. Один из милиционеров побежал к «автозаку», открыл задние двери, вернулся к телу. Потом вместе с другим милиционером оттащил тело в автомобиль.
Даже на таком расстоянии Савичев отчетливо рассмотрел кровь внизу живота и на бедрах несчастного. Его тело походило на тюк белья. Вполне может быть, что на этой поляне несколько минут назад было совершено убийство.
Тип с пистолетом, сначала пятясь назад, а затем, повернувшись к Савичеву спиной, быстро пошел к машине, увлекая с собой мужчину в штатском.
Это не просто походило на бегство, это и было бегством.
Мент с пистолетом и гражданский забрались в кабину, двое – в кузов «автозака». Мотор заурчал, зарокотал – чувствовалось, что водитель спешит убраться отсюда.
«Автозак» описал круг по поляне и помчался к лесу. Как и предполагал Савичев, «автозак» приехал сюда по просеке, по ней же он и выезжал.
Савичев осторожно выпрямился.
Эти подонки могут сделать большой круг, проехав по шоссе и заехав по грунтовой дороге на поле. В поле беглецу на своих двоих с автомобилем тягаться – безнадежная затея.
Поэтому Савичев принял решение уходить по лесу, углубляясь в него, выйти к озеру, а затем, обогнув его, вернуться домой.
Перемещался он трусцой. По дороге увидел на берегу озера одного рыбака. Рыбака наполовину скрывали камыши, сидел он спиной к Савичеву.
Это хорошо, свидетели в данном случае не очень желательны.
Солнце уже взошло, слепило глаза – Савичев бежал на восток.
Он порядком вспотел. Поэтому, едва переступив порог квартиры и заперев за собой дверь, сразу направился в ванную.
Постоял под душем, размышляя над тем, свидетелем чего он стал. Менты – мелочь, трусы. Окажись в подобной ситуации на их месте спецназовцы, они бы свидетелей не оставили. Пару раз группе Савичева приходилось убирать свидетелей – сначала в Афгане, потом в Чечне. И оба раза свидетелями оказывались мирные жители, волею злой судьбы попавшие на место проведения боевой операции.
Но война – это место и время для проявления концентрированной жестокости двуногих зверей. А то, что увидел Савичев около получаса назад…
Вытираясь махровым полотенцем и глядя в зеркало, он внезапно вспомнил. Лицо мужчины в гражданском он видел по телевизору! Всего несколько дней назад. В какой-то передаче типа «Криминальные сводки». На память Савичеву жаловаться не приходилось. Мужчину вместе с его женой показывали. Их восьмилетнюю дочь изнасиловал и задушил в кабине лифта педофил-маньяк. Да, именно маньяком назвал его комментатор – это вроде бы было не первое такое преступление.
Накинув халат, Савичев прошел в комнату, которую его бывшая жена полунасмешливо называла «кИбинетом».
Со стены, щурясь на вспышку фотоаппарата, смотрела пушистая кошка. Фотографию Нины Риччи Савичев распечатал на цветном принтере года за три до ее смерти.
– И что ты обо всем этом думаешь, террористка? Молчишь? А ты что думаешь? Як живеш ти в Арізоні?
Это Савичев обращался уже к другой фотографии. Эффектная женщина с распущенными волосами. Его бывшая жена жила не в Аризоне, а в Нью-Джерси. И украинкой она не была, просто Савичеву пришлись по душе мелодия и слова песни:
Я прокинутись страшуся —
Тебе поруч не знайду.
Заблукали в телефоні
Рідний голос, ніжний звук.
Як живеш ти в Арізоні,
Я втомився від розлук.
От разлук Савичев не утомился, просыпаться не боялся. И гораздо больше горевал по кошке, умершей полтора года назад, чем по жене, которая жила в Америке вот уже десятый год. Жила со своим американским мужем.
Читать дальше