Робин Кук - Кома

Когда Сьюзен вошла, все движение в зале замерло. Оба ординатора уставились на нее, наклонив головы, чтоб не попадать в ослепительный пучок света. Один из них, с большими усами и бачками, в это время занимался зашиванием Y-образного шва на мужском теле, простертом перед ним. Другой ординатор, выше первого как минимум сантиметров на тридцать, стоял перед тазом, содержащим внутренние органы покойного.

Оценив Сьюзен, высокий ординатор вернулся к своей работе. Он запустил левую руку в клубок органов и ухватил печень. В правой руке он держал острый, как бритва, мясницкий нож. Несколькими взмахами он отделил печень от остальных органов, и с чавканьем шлепнул ее на чашку весов. Затем ординатор нажал на ножную педаль на полу и начал говорить в микрофон.

– Печень красно-коричневого цвета, со слегка пятнистой поверхностью, точка. Общий вес... два целых четыре десятых килограмма, точка. – Затем он протянул руку к чашке весов, вынул печень и бросил ее обратно в таз.

Сьюзен приблизилась на несколько шагов. Запах был весьма сомнительный, а воздух – жирный и тяжелый, как в переполненном автобусном зале ожидания на вокзале.

– Консистенция печени несколько тверже, чем обычно, но все-таки достаточно мягкая, точка. – Нож блеснул в воздухе и разрезал печень. – На поверхности разреза виден усиленный рисунок долей, точка. – Нож нарезал четыре-пять ломтей печени, пока не добрался до центра органа. – Ткань имеет обычный рыхлый характер, точка.

Сьюзен подошла к изножью стола. Слив теперь находился прямо перед ней. Высокий ординатор слева снова закопался в тазу, примериваясь к другому органу, но остановился, так как усатый ординатор начал говорить:

– Привет...

– Здравствуйте, – начала Сьюзен, – извините, что помешала.

– Ничего страшного. Присоединяйтесь к нам, мы уже заканчиваем.

– Спасибо, мне хватает одного вида. Это Кроуфорд или Феррер?

– Это Феррер, – сказал ординатор. Затем он указал на другое тело. – Вот Кроуфорд.

– Я интересуюсь, определили ли вы причину смерти.

– Нет, – ответил высокий ординатор. – Но здесь мы еще не вскрывали грудную клетку. Кроуфорда мы вычистили полностью. Может быть, после микроскопных срезов что-нибудь прояснится.

– А что вы ожидаете увидеть в легких? – спросила Сьюзен.

– Ну, в анамнезе – остановка дыхания, можно ждать тромбоэмболии легочной артерии. Хотя я не думаю, что мы что-нибудь найдем. Может, что-то будет при секции мозга.

– А почему вы думаете, что ничего не найдете?

– Ну, я уже встречался с подобными случаями и никогда ничего не находил. Анамнез был точно такой же. Они поступают в больницу, относительно молодые, и просто перестают дышать. Попытки реанимации безуспешны. Затем они или сразу попадают к нам, или судебный эксперт возвращает их нам.

– А сколько таких случаев вы видели?

– За какой промежуток времени?

– Примерно... год, два.

– Может, шесть-семь случаев. Я думаю.

– И у вас нет никакой догадки о причине смерти?

– Никакой.

– Никакой? – с удивлением спросила Сьюзен.

– Ну, я думаю, что причина может быть в мозге. Что-то выключает дыхательный центр. Может быть, инсульт, но я делал секцию мозга и в случаях, похожих на эти два.

– И что?

– Ничего. Ровным счетом.

Сьюзен начало мутить. Атмосфера, запах, вид, шум объединились, голова у нее закружилась, она ощутила приступ тошноты и сглотнула.

– А больничные истории болезни Кроуфорда и Феррера здесь?

– Конечно, они в комнате, где мы пьем кофе, через лабораторию.

– Мне бы хотелось просмотреть их. Если вы найдете что-нибудь важное, крикните мне, ладно? Мне бы хотелось посмотреть.

Высокий ординатор взял сердце и положил на весы.

– Это ваши больные?

– Не совсем, – ответила Сьюзен, отходя к выходу. – Но могли бы быть.

Высокий ординатор насмешливо смотрел на другого, пока Сьюзен шла к двери. Тот пожирал ее взглядом, очевидно прикидывая, как бы осторожно разузнать ее имя и откуда она.

Ординаторская была такой же, как все в больнице. Кофеварку представлял престарелый агрегат, краска с одной стороны подгорела, а провод, протертый у корпуса, являл собой настоящую опасность. На стойке вдоль двух стен грудой лежали истории болезни, бумаги, книги, кофейные чашки, шариковые ручки.

– Это было быстро, – сказал ординатор, который красил срезы.

Он сидел за столом, имея перед собой полупустую чашку кофе и полусъеденный пирожок. Он был занят, подписывая большую стопку патологоанатомических заключений.