Робин Кук - Кома

Морозильник был площадью как минимум три на девять метров. Сьюзен ясно вспомнила тот день, когда она первый раз попала сюда.

Служитель обожал показывать морозильник студентам поодиночке, особенно студенткам, по какой-то неведомой, но, несомненно, извращенной причине. Он был хранителем трупов, предназначенных для анатомирования. После консервации в формалине трупы подвешивали за крюки, которые зацепляли за ушной канал. Крюки висели на роликовом конвейере, движущемся по рельсу на потолке, чтобы было легче передвигать трупы. Тела были твердые, обнаженные и уродливые, в большинстве своем белые как мрамор. Мужчины были перемешаны с женщинами, католики с евреями, белые с черными – всех объединяла смерть. Замороженные лица застыли в разнообразных гримасах. У большинства глаза были закрыты, но у некоторых открытые глаза пусто таращились в бесконечность. Когда Сьюзен в первый раз увидела четыре ряда замороженных трупов, висящих как ненужная одежда в ледяном шкафу, ей стало плохо. Она поклялась, что больше не зайдет сюда. И до этой ночи она тщательно избегала "ледничка", как любовно называл его служитель. Но сейчас это не имело значения.

Анатомический зал был погружен в темноту. Внутренность морозильника была освещена единственной стоваттной лампочкой в глубине комнаты, которая отбрасывала жуткие тени на пол и потолок. Сьюзен задрожала от холода, судорожно соображая, что ей делать. На это были считанные мгновения. Ее пульс бился как сумасшедший. Она понимала, что ее преследователь будет в морозильнике через минуту. План действий она составила, но времени было мало.

Улыбаясь, Д'Амброзио подошел к двери анатомического зала и стукнул ее кулаком. Дверь держалась. Тогда он разбил матовое стекло, рассыпавшееся на несколько кусков, просунул руку и открыл дверь. В зале он огляделся, не понимая, куда попал.

Закрыв дверь, чтобы добыча не убежала, он пошел к ближайшему столу. Зал был большой, двадцать на тридцать метров, с пятью рядами покрытых пластиком столов, по семь столов в ряду. Д'Амброзио подошел к столу и сдернул с него полотнище.

И задохнулся, даже не чувствуя боли в поломанном ребре. Он уставился на труп. Голова была рассечена, кожа с лица снята, зубы и глаза открыты. Волосы были отделены в виде скальпа и кожный лоскут откинут назад. Передняя брюшная стенка и передняя часть грудной клетки были удалены. Отрезанные внутренние органы были в беспорядке брошены обратно в опустошенное тело.

Д'Амброзио вернулся к двери и хотел включить свет. Потом посмотрел на большие окна зала и решил не включать свет, чтобы не привлекать внимания полиции. Не то чтобы он не был уверен, что не справится с парочкой ничего не подозревающих стражей порядка, просто он хотел без помех добраться до Сьюзен.

Д'Амброзио принялся методично срывать саваны со всех трупов в зале. Он старался не смотреть на разъятые тела. Он только хотел убедиться, что среди них нет Сьюзен.

Д'Амброзио огляделся. Справа в зале висело на цепях несколько скелетов, медленно вращаясь от порывов воздуха, возникших при открывании и закрывании двери. За скелетами стоял огромный шкаф, заполненный бесчисленными банками с препаратами. В конце зала висело три доски и было две двери. Одна дверь вела в морозильник, другая – в туалет. Туалет оказался пуст. Потом Д'Амброзио заметил стальной штырь, свисающий с засова на двери морозильника. Он слабо улыбнулся и переложил пистолет в левую руку. Потом открыл дверь морозильника и снова остолбенел от ужаса. Висящие тела напоминали армию упырей.

Д'Амброзио был потрясен видом трупов, его глаза перебегали с одного на другой. Неохотно он переступил порог двери, чувствуя, как его сотрясает дрожь.

– Я знаю, что ты здесь, сука. Выходи, и мы поговорим по-другому, – голос Д'Амброзио просел.

Тесное соседство с замороженными трупами заставило его нервничать так, как он никогда прежде в жизни не нервничал.

Д'Амброзио посмотрел между двумя первыми рядами замороженных тел, потом сделал два шага вправо и просмотрел третий ряд. Тут он мог видеть лампочку в глубине комнаты. Оглянувшись на дверь, он прошел еще несколько шагов направо и заглянул в последний коридор между телами.

Пальцы Сьюзен устали и стали сползать с рельса, на котором она висела в конце второго ряда тел. Она не представляла, где стоит Д'Амброзио, пока он не позвал ее во второй раз:

– Иди сюда, мое сердечко. Не заставляй меня обыскивать это место.

Сьюзен теперь была уверена, что он стоит в начале последнего ряда. Она поняла, что сейчас или никогда. Собрав все силы, она оттолкнулась ногами от спины высушенного женского трупа, который висел перед ней. Потом, держась руками за рельс сверху, она подтянула ноги и уперлась ими в спину старой мертвой женщины. Ее собственная спина уперлась при этом в камнеподобную тушу последнего трупа в ряду, стокилограммового негра.