Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Мысли о Рейчел я гоню от себя, стараюсь сосредоточиться на нас, на нашем ребенке. Мне всегда казалось, что я обрадуюсь, если она просто исчезнет из нашей жизни. Но стоит задуматься о том вечере, когда она ушла, — о вечере, который я помню смутно, как меня охватывает тошнотворное чувство. Мыслями я снова и снова возвращаюсь к ней, к комнате, что она занимала, к нашей последней встрече.

Чем отчаяннее я пытаюсь вспомнить окончание вечеринки, тем расплывчатее картина. Может, все-таки я выпила какой-то алкоголь, случайно, как предположил Дэниэл? Девять месяцев я в рот не брала спиртного, так что мне и капли хватило бы, чтобы опьянеть. Но достаточно ли этой капли для того, чтобы забыть, как я легла спать?

Последние дни частенько ноги сами несут меня в ту свободную комнату. Я сажусь на голый диван, гляжу вокруг себя, словно надеюсь найти ответы. Бывает, нахожусь там подолгу, рассматривая карнизы на потолке, жалюзи, полки на дальней стене, детские вещи, сложенные в углу. Все, что могло бы всколыхнуть мою память. Воздух в комнате холодный, неподвижный, вязкий. Рейчел ушла. Я добилась того, чего хотела.

Но если теперь все хорошо, как утверждает Дэниэл, почему же на душе у меня кошки скребут?

На днях вечером меня в той комнате застал Дэниэл. Не знаю, сколько я просидела на диване. Стемнело, но свет не горел. Я и не замечала, что сижу в темноте. Он спросил, что я здесь делаю, а я не нашлась что ответить.

Возможно, мое стремление постоянно что-то мыть и скоблить — это так называемая смещенная активность. Но мне это помогает лучше, чем многое другое. Тихое шипение утюга, облака пара, рассеивающиеся перед моими глазами, разглаживание складок — все это действует гипнотически. [15] Смещенная активность — универсальная форма поведения при стрессе. Потребность разрешить стрессовую ситуацию приводит к увеличению напряжения. И если решения не находится, энергия находит выход в действиях привычных, но не соответствующих актуальному положению вещей. Впервые понятие смещенной активности сформулировал норвежский этолог и орнитолог Николас Тинберген (1907–1988).

Дэниэл говорит, что он отправится на пробежку. Бег, похоже, теперь его новое увлечение, как мое — уборка.

— Не хочешь посмотреть этот сериал?

Я пытаюсь уговорить мужа смотреть со мной сериал «Истории из роддома» [16] «One Born Every Minute» (в российском прокате — «Истории из роддома») — британское реалити-шоу о беременности и родах. Стартовало в 2010 г. . Считаю, что ему это будет полезно. Каждый раз, когда там на свет появляется малыш, по моему лицу текут слезы. Правда, Дэниэлу эта передача доставляет куда меньше удовольствия, чем мне.

— Ты смотри. А я, по-моему, эту серию уже видел.

— Не видел. Это новая серия…

— Я недолго.

Дэниэл все еще где-то бегает, когда раздается стук в дверь. Я вертикально ставлю утюг на гладильную доску, вытираю руки о джинсы. Окна от пара запотели, в уголках рам скапливаются капельки конденсата.

За стеклом на двери вырисовываются два неясных силуэта.

И лишь открыв дверь, я вижу полицейские жетоны. Первым голос подает мужчина — рыжий долговязый молодой человек в куртке с чуть коротковатыми рукавами.

— Добрый вечер. Я — сержант Митр, а это констебль Роббин.

Констебль Роббин кивает, переводя взгляд с моего лица на живот и обратно. На вид она плотная, мускулистая, с толстыми руками и ногами. Кожа у нее цвета кофе, брови выщипаны в две изящные дуги.

— Мы из Гринвичского департамента уголовной полиции. Разыскиваем Рейчел Вэллс. Она ведь, кажется, здесь проживала?

Пока следишь за ходом судебного процесса, до мелочей изучишь все здание суда. Обшарпанные подоконники, исцарапанные пластиковые стулья зеленого цвета. Кнопки лифтов, грязные зеркала в уборных. Наизусть помнишь каждую деталь граффити на внутренней стороне дверей туалетных кабинок.

Часы растягиваются в дни. Смотришь в окна, наблюдая, как ползут по дороге машины. Пьешь горячие напитки из автоматов, что стоят в вестибюле; с закрытыми глазами можешь набрать комбинацию кнопок, чтобы купить нечто похожее на кофе. Тебе постоянно звонят из редакции с одним неизменным вопросом: когда? Начинаешь бояться этих звонков, приберегаешь для начальства любые крохи информации, выдавая их за важные сведения. Чей адвокат в хорошем настроении, чей — подавлен. Возникли ли у присяжных вопросы и что это может означать? Проголосовали ли они? Каков состав присяжных — сколько среди них молодых и старых, мужчин и женщин, белых и чернокожих? Что это может сулить? Мы, репортеры, преподносим эти мелочи как глубокие умозаключения, пытаемся создать впечатление, что мы не зря здесь сидим, хотя сдаем лишь статейки общего характера. На самом деле никто ничего не знает. Вообще ничего.