Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

— Черт возьми, Хелен. У нас вообще есть горох? Мы его когда-нибудь покупаем? Почему все ящики забиты? Что это за дрянь?

Он берет несколько пакетов, встряхивает их, словно помпоны.

— Кусочки курицы для запекания, — слабым голосом отвечаю я. — В справочнике сказано, что нужно питаться здоровой пищей. Когда родится ребенок.

Дэниэл обалдело смотрит на меня, на пакеты, снова на меня. Будто я ему сообщила, что храню в этих пакетах куски человечины. Опираясь на буфет, я опускаюсь на колени рядом с ним и говорю, что горох тут есть, я сама посмотрю.

— Черт возьми, Хелен. Мне плевать на горох и на твою несчастную… курицу! — открыто возмущается он и захлопывает дверцу морозильной камеры.

— Дэниэл, Рейчел — моя подруга. Она совсем еще девчонка, к тому же беременна, одинока и… беззащитна.

— Да, но…

— Успокойся, пожалуйста. Ей нужна помощь. Я не могу просто выставить ее за дверь.

— Почему? Ты сама говорила, что она чокнутая.

Внезапно мы оба резко поворачиваем головы. В проеме стоит Рейчел.

— Рейчел, я этого не говорила, — тихо оправдываюсь я. — Клянусь.

Я бросаю взгляд на Дэниэла. Лицо у него сердитое, но я вижу, что ему стыдно и оттого он утратил дар речи.

— Это я должна извиняться, — говорит Рейчел и смотрит на Дэниэла. — Простите. Я пойду. Только возьму горох. Или еще что-нибудь. Что-нибудь холодное.

Она прижимает ладонь ко лбу. Один глаз у нее чуть дергается. Кажется, она вот-вот упадет в обморок.

Я открываю морозилку, нахожу горох. Дэниэл выхватывает его у меня из рук, поднимается с колен, захлопывает морозилку и протягивает пакет Рейчел. На плите в сковородке лежит посеревший промасленный лук, который жарил Дэниэл. На полу — лужицы растаявшего льда. Я переживаю, что кусочки курицы начнут размораживаться, если не убрать их в морозилку, но сейчас мне как-то неудобно складывать пакеты в ящик.

Раздается пиканье противопожарной сигнализации, пахнет горелым. Дэниэл кидается к духовке. Сдернув с плеча полотенце, открывает дверцу. Поздно. Кухню заволакивает облако черного дыма. Рейчел трет глаза и громко кашляет.

— Это я запекал сладкий картофель, — бормочет Дэниэл, захлопывая духовку.

— Да бог с ним, с ужином. — Я руководствуюсь добрыми намерениями, но, слыша свою фразу, мгновенно сожалею, что вообще раскрыла рот. Дэниэл обжигает меня гневным взглядом.

Рейчел вздыхает. С серьезным выражением на лице берет фартук, что висит на спинке стула, завязывает его на поясе.

— Позвольте я помогу, — решительно говорит она, словно мы группа быстрого реагирования на месте теракта.

— Сами справимся, — цедит сквозь зубы Дэниэл. Подбородок его напряжен. Он поправляет очки на переносице.

— Нет-нет, давайте я.

Рейчел наклоняется, весьма проворно вытирает лужи воды, закрывает морозильную камеру. Мы с Дэниэлом молчим, не зная, как на это реагировать.

Наконец порядок наведен. Рейчел поворачивается ко мне.

— Мне уйти? — шепотом спрашивает она, глядя на Дэниэла. Тот стоит к нам спиной.

Я смотрю на Рейчел, потом на мужа, снова — на Рейчел, на синяки, обезображивающие ее шею. Перевожу взгляд на окно. На улице льет дождь. Капли секут по стеклу, словно крошечные осколки.

— Рейчел, ты должна заявить в полицию, — говорю я. — На того, кто тебя избил. Дэниэл, — обращаюсь я к мужу, — как ты считаешь? Рейчел следует обратиться в полицию?

Он смотрит на меня, потом на Рейчел. Отвечает:

— Конечно.

Она встречает его взгляд, смотрит на меня.

— Я… я подумаю. Только, Хелен, позволь мне остаться. Пожалуйста. — Опустив глаза в пол, она кусает губу. — Всего на одну ночь. Прошу тебя… А завтра я уйду. Клянусь.

Рейчел мы положили спать на раскладном диване в свободной комнате — в комнате, которая скоро станет детской. Мне не нравится, что пришлось устроить ее там, но все другие комнаты забиты мебелью, которую переместили в них с нижнего этажа из-за ремонта. Я лежу с открытыми глазами, прислушиваюсь к стуку дождя по окну. Дэниэл крепко спит, а у меня уснуть никак не получается.

Никак. Я включаю лампу на прикроватной тумбочке, хочу взять книгу, в которой храню записку, что я нашла в ванной Рори и Серены, и фотографию из старой коробки Дэниэла. Но книги нигде нет — ни на тумбочке, ни в выдвижном ящике, ни на полу у кровати.

Через пару дней я нахожу свою книгу на кухонном столе. Как она там оказалась? Я абсолютно уверена, что вниз ее не приносила. Открыв книгу, я вижу, что и записка, и фотография исчезли.