Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

— А потом?

Я снова делаю глубокий вдох. Она, как птичка, малюсенькими шажками придвигается к протянутой руке. Один неверный ход, и она улетит.

— Вам решать, — медленно отвечаю я. — Но если у вас есть желание рассказать свою историю, я могла бы вам помочь. Если это вам нужно.

В зеркале я вижу дверь с тусклой ручкой. Табличка на ней гласит: «МОЙТЕ РУКИ, ПОЖАЛУЙСТА». Я буравлю взглядом дверь, приказывая ей не открываться. Если кто-нибудь войдет, наш разговор будет окончен.

— Вы мне верите?

Я делаю шаг вперед. Смотрю ей в глаза. Отвечаю:

— Да. Верю.

— А присяжные? — Она контролирует свой голос, четко выговаривает каждый слог сквозь стиснутые зубы. — Или они верят им?

Последнее слово она произносит с тихой яростью в голосе.

Я колеблюсь. Думаю, что надо бы ее успокоить. С другой стороны, она должна знать правду. А правда такова, что ситуация сложная. Эмили — не идеальная жертва. Она пила. Флиртовала. Не сразу заявила в полицию.

— Не знаю, — наконец отвечаю я. — Но вы со своей стороны сделали все что могли.

Волосы падают ей на лицо. Маленькой бледной ладошкой она сердито убирает их за ухо. И молчит. Я лезу в сумку, нащупываю острые края своих визиток, вытаскиваю одну и медленно протягиваю ей, держа карточку большим и указательным пальцами.

— Меня зовут Кэти, — представляюсь я.

Она смотрит на визитку, на черно-белый логотип. Но визитку не берет.

— Папе не нравится ваша газета, — объясняет она, шмыгая носом. — Он говорит, что это брехливая газетенка. Передергивает факты.

— Бывает, — киваю я, удрученно улыбаясь ей. — Но я этим не занимаюсь.

— Он читает «Гардиан», — подзуживает она меня, а сама внимательно наблюдает — следит за моей реакцией.

— Мой папа тоже «Гардиан» читает, — признаюсь я. — Я не оправдала его надежд.

Она раздумывает над моими словами. Смотрит на мою визитку.

— Из женщин только вы бываете здесь каждый день, — вздыхает она. — Остальные все мужики.

Я киваю. Наконец она берет визитку. Держит ее в руке, словно не знает, что с ней делать.

— Послушайте, — Я еще на шаг приближаюсь к ней. — Сейчас вы должны быть предельно сосредоточены на судебном процессе. Но после, если вы все-таки захотите… рассказать свою историю, я могла бы помочь вам изложить ее так, чтобы вас это устроило. Мы могли бы написать ее вместе.

На лице девушки появляется скептическое выражение.

— И что это значит?

— Я пришлю вам готовую статью. Перед тем, как мы ее опубликуем. Вы с ней ознакомитесь, и если вам что-то не понравится, мы это перепишем, — заверяю я и смотрю на нее. — Клянусь. Перевирать факты мы не станем.

Я выдерживаю ее взгляд, стараясь игнорировать шум крови в ушах. Я обещаю заручиться ее одобрением. Таких обещаний мы никогда не даем, никогда на это не идем. Я словно наяву слышу вопли Хью, моего босса. Но ведь это неординарный случай. Хью меня поймет.

— Если я соглашусь, вы мне заплатите? — Она утыкается взглядом в пол, словно стыдится своего вопроса. — Нет, я не в том смысле, — бормочет она. — Просто я… мы не богаты.

Мы ступили на опасную территорию. Я не вправе это обговаривать. Во всяком случае, пока судебное разбирательство не завершено. Но она сама меня нашла. И другого шанса мне может не представиться. Я делаю глубокий вдох.

— Мы могли бы вам заплатить. Но давайте не будем сейчас это обсуждать.

Только я умолкаю, оживает динамик в углу туалета. Голос секретаря призывает нас вернуться в зал судебных заседаний. Девушка протяжно вздыхает.

— Послушайте, — говорю я. — У вас есть моя визитка. Будет желание, позвоните мне, когда все это кончится. Там мой мобильный. Звоните в любое время дня и ночи. В любое. Мы с вами обсудим формат статьи, и я отвечу на все ваши вопросы. Никаких обязательств. Хорошо? — Помолчав, я добавляю: — Если не хотите с нами связываться, ваше право. Решите обратиться в другую газету, я постараюсь помочь вам советом, если пожелаете.

Вопли Хью все еще звенят в ушах. «Ты что — спятила, Уилер? Может, дашь ей телефон редакции «Гардиан»?» Я заглушаю его крик. Надо сосредоточиться на девушке. Моя визитка по-прежнему у нее в руке.

— Но если вы все же пожелаете дать интервью мне, мы будем действовать так, как я сказала. Напишем статью вместе. Диктовать будете вы. Для собственного спокойствия вы могли бы взять с собой кого-нибудь. Кого-нибудь из подруг. Или следователя, который вел ваше дело. Старшего инспектора Картера. Уверена, он согласится.

Она смотрит на меня. Я предположила верно: Картер по-доброму отнесся к ней, завоевал ее доверие. При его упоминании она смягчилась. Я глубоко вздыхаю, пытаясь игнорировать голос Картера, что теперь гремит в ушах. Он спрашивает, какого черта я делаю, вовлекая его в аферу с интервью.