М Беннетт - Охота

Впрочем, Нел пробовала мимикрировать, и ей это не помогло: оказалось, не все у нее получается как надо. А Шафин был заведомо другим, потому что принадлежал к другой расе – с тем же успехом он мог бы принадлежать к другому виду живых существ.

И вдруг я поняла, что не могу больше оставаться в комнате наедине с Джеффри. Мне срочно требовались мои друзья, новые мои друзья. Я выскочила из «Лоутера» и побрела по коридору в «Рэби», комнату Шафина. Тихонько постучала и открыла дверь. Нел уже была там, пристроилась на подоконнике рядом с Шафином. Очевидно, она почувствовала себя такой же одинокой и растерянной, как и я. Мы долго молчали. Говорить было не о чем. Только ждать и наблюдать. Я села рядом, и мы так и сидели, глядя себе под ноги.

Тело Генри доставили около полуночи. Я увидела, как из универсала вытащили носилки и перенесли их в стоявшую наготове «скорую помощь». Но ясно было, что никакая медицина уже не поможет. По фильмам всем это знакомо – если человек еще жив, в каком бы состоянии он ни был, лицо его оставляют открытым, наверное, чтобы он мог дышать. Тело Генри было укутано полностью, с головы до ног. Мы все следили за тем, как носилки скользнули в машину «скорой помощи». Захлопнулись дверцы, кто-то расписался на официальной бумаге, и «скорая» отъехала. Мы смотрели ей вслед, пока она не скрылась из виду. Юноша погиб, и хотя он был злодеем и хотя его смерть предотвратила множество новых несчастий и даже смертей, все же он был чьим-то единственным сыном.

Я первой прервала молчание.

– Мы все убийцы! – выдохнула я.

– Нет, – мягко, но решительно возразил мне Шафин. – Это было самоубийство.

– Надо было спуститься за ним, – сказала я. – Надо было сразу же отправиться на поиски. Вдруг он был еще жив? Вдруг мы могли еще его спасти?

То обстоятельство, что я сама после падения Генри чуть не свалилась следом, нисколько не притупляло ужас моей вины.

– Да как? – заспорила Нел. – Мы бы не смогли спуститься по водопаду. Сама знаешь. Ты еле-еле поднялась там на обрыв. И после падения с такой высоты выжить не было ни малейшего шанса.

Я понимала, что это правда, я ведь и сама, пока лезла наверх, думала: если сорвусь – мне конец.

– К тому же нам надо было вытащить тебя, – напомнил мне Шафин. – Не ухвати я тебя в последний момент, ты бы и сама свалилась с обрыва. А если бы мы не отвезли тебя как можно скорее в замок, могла бы умереть от переохлаждения. – Он смутился и добавил: – Я не изображаю из себя героя, говорю, как есть.

– И Генри хотел умереть, – добавила Нел. – Он сам спрыгнул.

– Да, но к этому его вынудили мы, – настаивала я. – Мы накинули петлю ему на шею. Пригрозили унижением – разоблачением перед всем миром, да еще с помощью тех самых технологий, которые он презирал. Соцсети, полиция, пресса. Он не мог этого пережить.

Тут я спохватилась и обернулась к Нел:

– Ты же не выложишь его признание в интернет?

– Теперь нет, – сказала Нел, и я поняла, что это означает. Теперь, когда он мертв.

Шафин задернул тяжелые шторы, отгородив нас от синего света, и мы все рухнули на его постель. Ничего неприличного – мы все были в пижамах, да и нам словно снова стало по пять лет. Нел вытащила «Сарос 7S», смартфон лежал у нее на ладони, и мы почтительно взирали на него. В серебристом сердце смартфона – технология, которая спасла мне жизнь. Без него наш план не был бы осуществлен. Волшебный, мощный, дружественный человеку маленький приборчик превратил плоскую карту из комнаты управляющего в трехмерный цифровой образ Лонгмера и окрестной территории. Он запомнил термальный образ моего тела (как-то так объяснила Нел) и ежесекундно отслеживал мое положение в пространстве, пока я каталась в лодке с Генри, то есть я ни на минуту не оставалась без присмотра, Шафин и Нел все время знали, где я. Камера обладала ночным зрением, поэтому Нел смогла снять меня и Генри над водопадом, не включая фонарик. Смартфон поддерживал связь со спутником и выкладывал на «Сарос Орбит» каждую улику, что требовалась нам для обличения Генри де Варленкура – от фотографий страниц из охотничьего журнала до признания на камеру. А теперь мне требовалось одно: отрубиться. И в этом гаджет тоже готов был нам помочь. Я точно знала, что нам всем нужно.

Мы сдвинули головы над телефоном и почти до рассвета смотрели клипы на «Ютьюбе», пока не уснули там же, в комнате Шафина. Мы смотрели всякую ерунду из интернета, кошек, играющих на пианино, неудачные пируэты скейтеров. Мы смотрели конкурсы «Кто смеется последним», конкурсы манекенов и конкурсы на выбывание. Смотрели дэббинг, смотрели на чихающих животных, перебрали тонны замшелых мемов. Долбежная музыка, тупые электронные звуки отражались от тканых обоев, нестерпимо яркие краски мерцали на тяжелых шелковых занавесях постели, помнившей Елизавету I. Как ни странно, в такой форме, наполняя его старинный средневековый дом своим дикарским мусором, мы поминали Генри.