М Беннетт - Охота

– А Генри к нам вернется? – с притворной небрежностью спросила я. Он же сказал, я запомнила: «Увидимся там».

– Да, можешь не беспокоиться, – сухо ответил Шафин. – Прискачет обратно, как только вспугнет оленя. Ему понадобится сменить свору. Доезжачий заберет свору гончих по следу, а Генри возьмет других собак – попросту говоря, сменит спокойных псов на оголтелых. На убийц.

Я посмотрела на черно-рыжих собак, вертевшихся вокруг Идеала, вилявших хвостами. Выглядели они вполне безобидно.

– Большую часть дня олень будет держаться впереди, он бегает намного быстрее собак. Но ему придется пересекать лесную полосу и торфяник, перепрыгивать через стены, изгороди и ручьи. В итоге он вымотается.

Я-то и от рассказа вымоталась.

– И мы будем весь день его преследовать?

Он кивнул:

– Собаки чуют его запах. Мы пойдем по свежему следу. Следы копыт в грязи, отлетевшие из-под его ног камушки и тому подобное – это его выдает. Загонщики, – он ткнул пальцем в сторону помощников Идеала, они поголовно были в плоских кепках, – не позволяют оленю отклониться от заданного пути. И конечно, где-то по дороге нас ждет ланч. У высших классов принято убивать на сытый желудок.

Вот чего я не могла понять в Шафине: он-то, безусловно, и сам вырос среди аристократов, знал все про ту же оленью охоту до мельчайших подробностей и при этом говорил о людях своего круга презрительно, словно и не принадлежал к их миру. Никак не получалось у меня раскусить Шафина.

– И что потом?

– Ну, потом, когда олень больше не может бежать, он останавливается и оборачивается к собакам. Это называется: олень загнан.

– Папа рассказывал мне. Они бегут к реке – заходят в воду в надежде отделаться от собак.

– Только это не помогает. Бывает и так, что олень пускается вплавь, пытаясь спастись, а собаки плывут за ним. Вонзают зубы ему в задницу.

Я с трудом сглотнула.

– И дальше?

– И на этом, – сказал он, – все завершается. Один из стрелков, это почетная обязанность, подходит ближе и убивает оленя. Убитый олень получает свою награду за то, что обеспечил нам целый день развлечения: его брюхо тут же вскрывают и внутренности бросают собакам.

Наверное, у меня перекосилось лицо.

– Не бойся, – уже мягче сказал мне Шафин. – Многие участники охоты не подоспеют вовремя и даже не увидят, как убивают оленя.

– Но его убьют, – возразила я. – Не так уж важно, при мне или без меня.

Шафин вдруг посмотрел на меня с интересом и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но внезапно, без предупреждения, ужасно большой олень пронесся мимо меня, он ворвался в нашу компанию и промчался так близко от меня, что я ощутила движение воздуха. Я пошатнулась, невольно схватилась рукой за грудь:

– Боже мой!

Шафин поддержал меня, чтобы я не упала.

– Ты о’кей?

– Да.

Я смотрела оленю вслед, он несся по вереску. Прекрасное зрелище, только застало меня врасплох. Мне чудился олень из мультфильма «Бемби», большеглазый красавчик на длинных разъезжающихся ногах. А это был проворный и сильный зверь, темная засаленная шерсть, жесткие копыта. Бежал он удивительно быстро, я еще толком равновесие восстановить не успела, а он уже был далеко. К моему удивлению, никто не стронулся с места. Псы резко затявкали, но псари натянули поводки.

– Мы не погонимся за ним?

– Нет, это не тот олень, который назначен на сегодня, – ответил Шафин. – Генри выберет «лицензированного» самца, старше пяти лет. Этот слишком юн. Они тщательно выбирают своих жертв, – насмешливо пояснил он. – Если сегодня убить молодого, на кого они будут охотиться в следующем году?

Снова он употребил местоимение «они», как будто не принадлежал к их числу. Его и правда трудно было понять, особенно когда Шафин отвернулся от меня и принялся изучать холмистый ландшафт.

– Смотри, – ткнул он пальцем. – Вон где он. Крепкий старикан, разогнал всех прочих и залег в вереске.

Я смотрела во все глаза, хотя различала только кончики рогов, торчавшие над кочками и похожие на окружавшие их кусты дрока.

Потом псы залаяли, и олень поднялся из дрока. Сначала выпрямил задние ноги. Потом передние, красивым, плавным движением, словно лошадь-качалка. Немыслимо огромный, намного больше того, который пробежал мимо нас. Благородное животное, голова почти такая же большая, как у коровы, над ней возвышались рога. Мгновение он глядел прямо на нас, потом развернулся в сторону высоких холмов и побежал.

Тут же поднялся шум, к нам подъехал на коне Генри, за ним по пятам бежали собаки. Он спрыгнул с лошади, сдал свою стаю Идеалу, тот спустил собак, которых придерживал до сих пор, – и охота началась. У меня бешено забилось сердце, но мысленно я подгоняла не собак – оленя. «Давай, давай, давай», – шептала я, пустив в ход духовную энергию, желая всей душой, чтобы олень ушел от собак. Им я внушала, как Оби-Ван Кеноби в «Звездных войнах»: «Олень этот не тот вы ищете кого». И, словно мой джедайский фокус сработал, олень легко оторвался от собак.