М Беннетт - Охота

«Чудненько, – подумала я. – Четверо на одного».

– Пошли, девочки! – зазвенела Шарлотта, вновь взяв на себя роль хозяйки дома. – Садимся в ружейную тележку.

Это был длинный автомобиль, отделанный деревянными панелями, самый что ни на есть средневековский автомобиль. Мы вполне – пусть не с полным комфортом – вместились сзади. И поехали, затряслись вверх в гору, куда раньше ускакал Генри.

Охотъ началась.

Не стану лгать: первая часть дня показалась мне довольно скучной (разумеется, потом приключений с головой хватило, только не самых приятных).

После того как автомобили завезли нас на вершину той массивной горы, мы просто шли и шли пешком – впереди три (теперь уже четыре) Средневековки и я за ними.

Поймите меня правильно: места эти в самом деле красивы. В мягком осеннем свете горы как будто маслом были намазаны, обильно, как тост, который я съела на завтрак, а лиловые вересковые долины вдалеке расступались, открывая вид на прозрачное озеро. И Лонгкросс, оставшийся у нас за спиной, был красив, словно реклама Британской империи. Если бы это считалось обычной прогулкой, я бы вполне могла получить от нее удовольствие, но мы же отправились на охоту, а получалось как-то не очень-то азартно. Со мной никто не разговаривал толком, разве что спрашивали время от времени, «хорошо ли» мне (Средневековцы не говорят «о’кей»), на что я с преувеличенным энтузиазмом восклицала: «Все прекрасно, спасибо» – и мы двигались дальше. По правде говоря, я не хотела признаваться, что никакого удовольствия от происходящего не получаю. Это казалось слабостью. Выходным в Лонгкроссе придавалось столь великое значение – и вдруг сказать, что мне это вовсе не так уж нравится. Все равно что провалить экзамен. Да и на самом деле все было о’кей. Никто не задирал меня – просто меня словно бы там и не было. Средневековки болтали с Шанель как заведенные, честное слово, они к ней подлизывались. Как будто за ужином накануне происходила какая-то извращенная церемония посвящения и Шанель ее успешно прошла. Или же, думала я, девочкам стало стыдно за то, как парни себя вели, и они пытаются это компенсировать. Так или иначе, я была вполне убеждена, что Шанель примут в Средневековки, это уже решено, а я останусь за бортом. Лучше бы и не приезжала.

Пройдя сколько-то, мы остановились на склоне горы и торчали там целую вечность. Все только и делали, что болтали и отхлебывали из набедренных фляжек. Слуги, помогавшие на охоте, нагнали нас, притащили всякое снаряжение и привели еще одну стаю собак. Шанель при виде собак сильно занервничала: то ли боялась их, то ли опасалась, как бы псы не напрыгнули на нее и не испачкали грязными лапами новенькие брюки-хаки. Я видела, как она с тревогой косится на собак и обходит их стороной, словно они воняли, – впрочем, смердеть-то они и правда смердели.

Я бы с радостью поболтала со слугами, расспросила бы их про устройство ружей и про то, как проходит охота на оленей, но была совершенно уверена, что разговаривать с ними не принято, и все тут. В конце концов я подошла к Шафину, который стоял в свободной позе, перекинув ружье через руку, – очевидно, он привез с собой свое личное ружье, только выглядело оно как-то непривычно, приклад под странным углом к стволу.

– У тебя ружье сломалось?

Он почти улыбнулся. Почти.

– Нет. Ружье полагается носить в таком положении: разряженным, сложенным и перебросив через локоть. Чтобы не выпалить случайно кому-нибудь в голову, если вдруг споткнешься.

– О!

И поскольку он мне ответил не совсем уж враждебно, я спросила еще:

– А что происходит сейчас?

– Наш достопочтенный хозяин – загонщик – поскакал вперед с лучшими своими выжлецами. Эти собаки предназначены «поднимать дичь», по следу оленя они идут без шума. Загонщик отделит одного самца от стада и отгонит его в другую часть охотничьего поля, в «логовище». Там олень может пастись до вечера, если его не беспокоить.

– Но мы его побеспокоим?

– Верно. – Он указал на высокого человека в непременной вощеной куртке. Василиск в образе человека, главный егерь по фамилии Идеал. Вокруг него кишели собаки, полностью заслоняя его ноги. – Видишь того парня? Он – доезжачий. Генри поручил ему привезти всю нашу компанию на то место, в расчете вспугнуть оленя.

В тот момент мне было по-настоящему жалко беднягу оленя и в то же время хотелось заприметить его уже наконец. Ведь я видела в замке лишь головы оленей, высушенные, выпотрошенные, набитые чучела. Джеффри и его бестелесных родичей.