Джонатан Келлерман - Жертвы

Майло дал отбой.

– О какой ответной услуге попросила Лора Смит? – спросил я.

– Если ее снова задержат, я ее вытащу. И отпущу.

– Какое доверие. Трогательно.

– Нет смысла лишать ее иллюзий, – ответил он. – Быть молодым достаточно трудно.

Принадлежавший Гонзалесу грузовой пикап с удлиненной кабиной компании «Дженерал моторс» стоял неподалеку от квартиры Ричарда Кори и занимал порядочный кусок запретной зоны. Гонзалес – в трениках и куртке на молнии – протянул нам что-то, завернутое в алюминиевую фольгу.

– Тамалес. Она разрешила угостить вас этими вкусностями. Держите.

Мы попробовали.

– Вкусно, – сказал я.

– У тебя замечательная жена, Фрэнк, – добавил Майло.

– Она мне так и говорит. Старый добрый «кэдди». Конфискат?

Майло кивнул на меня.

– Его.

– В самом деле? Родной движок, док?

– Третьего ремонта, – ответил я.

– Нет ничего лучше преданности… Ну ладно, нас ждет Шейла. – Он указал на боковую улочку, идущую перпендикулярно набережной. – Кори не выходил, свет у него включен, можно заметить, как за портьерами мерцает экран телевизора. Сейчас удачный момент, сосед пару часов назад ушел, так что если начнет чудить, меньше риска, что пострадают невинные.

– Никаких причин, чтобы чудить, у него нет, Фрэнк, – сказал Майло.

– Знаю, – ответил Гонзалес. – Но всякое бывает, как тебе известно.

Здание надвинулось на нас темной громадой на фоне почти беззвездного неба, только светились янтарные прямоугольники зашторенных окон. Гонзалес тихонько свистнул, и из тени вышла молодая женщина. На вид ей было слегка за двадцать. Сзади из-под бейсболки свисал хвост светлых волос; тонкие черты лица, кожаная мотоциклетная куртка, джинсы, на ногах беговые туфли. Куртка выглядела великоватой, но позволяла прятать девятимиллиметровый пистолет в кобуре.

– Шейла Энтелл, – представил Гонзалес. – Проделала большую работу.

– Благодарю, сэр, – сказала Энтелл, глядя мимо нас на здание. – Вообще-то, я ничего не сделала.

– Мы называем это нормальной ситуацией, – возразил Майло.

– Этот субъект – псих? – спросила она.

– Псих с пистолетом, – уточнил Гонзалес. – Как я тебе и говорил. Они не думают, что возникнут проблемы; это просто дружеский визит.

– Ладно, – сказала Шейла Энтелл. – Дружеский визит так поздно?

– Это собьет его с толку, – объяснил Майло, – но я использую мягкий подход. Начну звонить прямо сейчас, чтобы избежать эффекта неожиданности.

Он позвонил. Ответа не было. Стёрджис перепроверил номер и повторил попытку.

– Возможно, он в ванной, – предположил Гонзалес.

Мы вчетвером двинулись в сторону дома. Соседние здания в обоих направлениях стояли с темными окнами. Люди разъехались на уик-энд. На занавесках одного из передних окон Кори пульсировали разноцветные сполохи. Телевизор в гостиной, как и сказал Гонзалес.

Майло попробовал позвонить еще раз. Безрезультатно.

Гонзалес повернулся к Энтелл.

– Ты уверена, что он там?

– Уверена, сэр. Я глаз не сводила с этой стороны здания. И не думаю, что он спрыгнул со второго этажа сзади.

– Он все еще может быть в ванной, Фрэнк, – напомнил Майло.

– А теща может стать моим лучшим другом, – проворчал Гонзалес. – Ладно, попробуй еще раз.

Майло сделал еще две попытки – ничего.

– Я зайду со стороны залива, – предложил Гонзалес, – может, увижу его оттуда… – Он снова посмотрел на Энтелл.

– Я уверена, что он там, сэр.

– Черт, – ругнулся Гонзалес. – Может, он спрыгнул с балкона, может, он один из этих, как вы их называете, раппеллеров… – Он помахал руками над головой. – Или кто-то помог ему с лестницей.

– Уильямс, – сказал Майло.

– Насколько нам известно, они пока еще приятели.

Гонзалес расстегнул куртку и дотронулся до своего служебного пистолета. Кобуру открывать не стал, просто коснулся оружия, будто хотел удостовериться.

– Я захожу с той стороны, проверяю задний двор. А ты, Шейла, бери лейтенанта Стёрджиса; вам остается самое легкое.

– Что именно, сэр?

– Передняя дверь. Думаю, никто не откликнется.

Энтелл пошла впереди, но когда мы приблизились к двери Кори, Майло втиснулся между ней и входом и знаком велел мне держаться сзади. Он нажал на звонок. Затем еще раз. Постучал, потом постучал сильнее. После третьей попытки дверь слегка приоткрылась. Вертикальная полоска света, чистая и яркая, разрезала темноту, как скальпель. Через щель донеслась болтовня по телевизору. Страстный женский голос сыпал словами вроде «совершенствование» и «улучшение».