Игорь Фёдоров - Волк

— А мне не все равно! Я за ваши деяния отвечать не намерен.

— Сам не без греха, — напомнил Тимофеев.

В лагере врага назревал конфликт, который был мне на руку. Но и тут судьба мне не улыбнулась.

— Отведем их подальше, — хрипло сказал Васильев, приходя в себя, — меньше трупов, меньше срок.

Тимофеев немного помолчал, включив мысленный процесс.

— Ладно.

Они подняли беспомощных ребят с земли, и повели их дальше в лес.

Я тихо вылез из укрытия и поспешил в сторону. Внезапно у меня появилась очередная идея, и хоть бы она оказалась удачной.

Бегая по лесу, я звал лешего. Времени оставалось все меньше и меньше, а где он мог находиться в данный момент, только одному ему и известно.

Вдруг за спиной я услышал насмешливый голос:

— А ты все никак не угомонишься? Поселок на уши поставил, теперь за лес взялся?

— Дядька, выручай, — попросил я, — пропадаю.

— Да помочь-то нетрудно. Да в ваши дела вмешиваться неохота. Это вы все норовите сунуть свой нос, куда не просят. А мы стараемся сохранять нейтралитет, — он глубоко вздохнул, — Нет, ну если уж очень надо, тебе-то я помогу. Может быть, даже с радостью. Не чужой, как-никак.

— А поиграть не желаешь?

Леший призадумался. Глаза его заблестели, рот искривился в озорной улыбке.

— А то от скуки схуднул малость, — подначил я его.

— Говори.

Я вкратце выложил суть задумки.

Леший кивнул.

— Легко.

В этот момент, по заказу, мимо меня промчался заяц. Я бросился в погоню.

— Можно вопрос? — спросил Паха, шагая навстречу судьбе, осторожно придерживая Алю.

— Валяй, — пожал плечами Васильев.

— Что ты видел, когда… это… были в трансе?

— Время тянешь?

— Вот я, например, увидел себя на дне моря, а мимо меня проплывала большая черепаха.

— И все?

— И лучи солнца проникаю сквозь толщу воды.

— Какое-то мелкое у тебя море, — заметил Степаныч, с любовью поглаживая ствол «Калашникова», — раз солнце видно.

— Может берег был недалеко, — предложил Тимофеев.

— А черепаха плывет и на меня смотрит, — закончил Паха.

Он нарочно медлил, не спеша обходил кусты и муравейники, то и дело оборачиваясь на трех вооруженных мужчин, шедших позади.

— А ты что видел?

— Тебе-то что за интерес? Скоро ты уже окажешься там, где ни одна черепаха тебя не будет домогаться.

Тимофеев противно засмеялся.

Паха перелез через поваленную сосну. Потом аккуратно помог Але, на лице которой появлялся огромный синяк.

— Ты как? — спросил Паха.

— Жить буду, — слабо улыбнулась Аля.

— Не согласен, — возразил Тимофеев.

Следом перелезли остальные, по очереди держа ребят на прицеле.

— Последняя воля умирающего, — вздохнул Паха.

— Ну что ж. Изволь.

Несмотря на все свои очевидные недостатки, Васильев был хорошим собеседником.

Он остановился, за ним остановились все остальные и приготовились слушать.

— Значит так, — Васильев прищурился, глядя куда-то очень далеко, в те места, где никто, кроме него, не бывал.

— Это конечно, все удивительно. Все эти колдовские заморочки. Значит, я стою на высоком утесе, а передо мной простирается огромное море.

— Это в первый раз, или во второй?

— Одна и та же картинка на оба случая.

Тимофеев указал пистолетом на Паху:

— А может это твое море? А ты на дне лежишь? Все сходится.

— Нет, — возразил Васильев, все так же внимательно смотря вдаль, — над моим морем ходят тучи. Солнца нет. И ветер сильный дует. Еще чайки кричат.

— Круто, — заметил Паха.

— Круто, но потом я падаю и лечу прямо в воду. А под водой камни.

— Слышь, братан, — обратился Тимофеев к Пахе, — а я тебя раньше нигде не встречал?

— Это все, конечно, хорошо, — вдруг подал голос Степаныч, — но кто объяснит бывалому охотнику, как мы здесь очутились.

Все с удивлением заметили, что оказались на том же месте, где они встретили Степаныча, и откуда дружной толпой двинулись вглубь леса. Та же поваленная сосна, тот же овраг.

— Опять чудеса начинаются, — недовольно сказал Тимофеев.

— А это леший чудит, — объяснил Степаныч, — был уже у меня такой случай.

— И долго он нас водить собирается? — спросил Тимофеев.

— Поиграет немного, и отпустит.

Васильев радостно толкнул Тимофеева в плечо:

— Братан, а помнишь, Митрофанов нам объяснял, что делать в такой ситуации.

— Шутишь? — неуверенно спросил Тимофеев.

— Есть другие предложения?

— Глупость какая, — пробурчал Тимофеев, но без лишних слов снял с себя ветровку, вывернул наизнанку и снова надел.