Игорь Фёдоров - Волк

— Да и куда бы ты ее дел, — подытожил Паха, — у волка шкура большая?

— Ну, наверное, занимает какое-то место, — пожал я плечами, — я не охотник

За окном автомобиля горелый лес расступился, и открылась горелая поляна. Сколько полезных трав пропало зазря.

— Значит, эта твоя «вещь», должна быть небольшой и компактной, чтобы поместиться в кармане.

— Возможно.

— Заговоренный нож отметаем сразу, — заявил Паха, — мы люди достаточно серьезные, чтобы верить в подобные сказки.

— Нож — это полная ерунда, — согласился я.

— Славянская мифология, — подтвердила Аля.

— Я тоже так считаю, — Паха задумался, — думаю, что это какой-то амулет или тотем.

— Верно, — крикнул я.

— Естественно, магический.

Аля радостно захлопала в ладоши:

— Умничка ты моя.

— Не надо аплодисментов, — снисходительно улыбнулся Паха, — сейчас куда?

— Прямо.

— То есть, я тоже могу превратиться в волка?

— Обернуться, — поправила Аля

— Дети мэров по природе не могут стать волком, — ответил я.

— А если попробовать? — настаивал Паха, — Одолжишь свой кулон?

— А ты мне можешь отдать Алю или Дельфина? — спросил я.

Паха не всегда, но достаточно часто все понимал с полуслова:

— Настолько это личное?

— Очень.

Паха немного помолчал, потом на его лице расцвела улыбка, предвестник очередной шутки.

— Вот Дельфина я точно никому не отдам.

И получил от Альбины подзатыльник.

Мы переехали мост через речку, по которой я вплавь спасался от огня. Даже не знаю, чтобы я без нее делал. Моя спасительница была степенной и тихой. Мы въехали в лес, не тронутый пожаром. Здесь сосны радовали глаз зелеными кронами. Здесь пели птицы и бегали бурундуки, вернувшиеся в свои владения после разгула стихии. Появились необгорелые дорожные указатели и целые телеграфные столбы. Дельфин радостно проезжал живые места, поблескивая на солнце.

— Полнолуние нас интересует? — продолжал Паха.

— Полнолуние нас не интересует, хотя при полной луне все очень красиво, — забавлялся я, — но ночь очень желательна.

— Чтобы без свидетелей?

— Чтобы вещи не украли, — пояснил я, — надо быть голым. Придется раздеться.

— Совсем?

— Ну, можешь оставить трусы, только это не совсем удобно.

Возможно Аля представила меня в волчьем обличии и в трусах, потому что салон автомобиля заполнил ее радостный смех.

— А людей есть можно?

— Сегодня узнаем, — мрачно ответил я.

За окном все также мелькали бесчисленные деревья, как и два дня назад, когда я на своих лапах наматывал километры в обе стороны. А вдруг это мельтешение для меня сегодня прекратиться? Или для этих двоих, сидящих впереди меня? Всех нас? У Али, конечно, имеется на этот случай Маринин чудо-медальон, но и он не остановит пулю, летящую прямо в сердце. В молодое влюбленное сердце.

— Только не забывай с головой дружить, — как-то сказал мне дядя, и это были его последние слова, сказанные мне, словно самое важное напутствие на всю мою долгую жизнь без него, единственного родного человека.

До моего поселка оставалось не так уж и много, что бы успеть надышаться перед смертью. А дядя все продолжал меня наставлять из моего далекого детства.

— Если ты честный с собой и с людьми, если смело идешь по жизни и ни за что тебе не стыдно, если ты сам хозяин своей жизни, то никто ничего и никогда не сможет тебе сделать. А будешь нюней и слабаком — тебя любой скрутит и без колдовства. Одним словом — если ты человек с большой буквы, то ты сильнее всех.

Помню, как я тогда выпрямился, расправил плечи и наполнился холодным спокойствием после этих слов. Как наполнился ярким и чистым светом. Тогда мне казалось, что ничего невозможного для меня нет. А сейчас у меня холодеет внутри, а сердце сучит очень часто.

Словно почуяв мое состояние, Аля удивленно обернулась.

— Ты чего?

— Все нормально, — отозвался я.

— Ты это… Давай-ка настройся, — строго сказала Аля.

Паха взглянул на меня в зеркало заднего вида:

— А что с ним?

— Нервничаю немного, — признался я.

— Пусть нервничает твой товарищ, а ты должен лучиться отвагой. От тебя должна исходить мощная энергия победителя. Иначе, я ничего не смогу сделать.

— Я стараюсь.

— Вспомни, что тебе говорил наставник.

— Советовал в таких случаях отвар ромашки и пустырника, — улыбнулся я, — успокаивает нервы.

— Вот так уже лучше, — кивнула Аля, — не подводи дядю.

Иногда на меня нисходит озарение. Я набрал воздух полной грудью, задержал дыхание, сжал ладони в кулаки до боли в пальцах. Вспомнил, как дядя подбросил меня над собой на нашей поляне. Как я взлетел высоко-высоко…