Игорь Фёдоров - Волк

И закричал так громко, на что только были способны мои голосовые связки. Паха резко нажал на тормоза, и нас бросило по инерции вперед. Послышался визг шин по старому асфальту. Я с размаху уткнулся лбом в Алино сиденье, но продолжал орать до тех пор, пока из легких не вышел весь воздух, а вместе с ним неуверенность и сомнения. Я затих и прислушался к себе. Голова прояснилась. Мысли растворились. На некоторое время наступила тишина. Я медленно облокотился на спинку сиденья, но сделал это медленно, будто в воде. Воздух стал плотным. Я еще раз глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Ты чего? — тихо и вяло спросил Паха, — Я чуть было…

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

— Я в полном порядке, — сказал я спокойно сам себе.

— Да плевать на тебя. Зато я не в порядке, — Паха говорил медленно, будто засыпая, — я уж подумал, случилось чего.

Аля помолчала, немного пришла в себя и повернулась ко мне.

— Это тебя дядя так научил?

— Нет. Само как-то получилось, — ответил я, наслаждаясь спокойствием в душе.

— Я не колдун, я не колдун, — передразнила меня Аля, — неплохой аутотренинг, скажу тебе. Далеко пойдешь. Я даже чувствую, как твоя энергия преобразилась. Она как спокойное море.

— Я тоже что-то такое чувствую, — удивленно и тихо сказал Паха, — будто меня бросили в это самое море, и я лежу на самом дне, а через толщу воды проникают лучи солнца.

Мы посмотрели на Паху. Он закрыл глаза и, похоже, находился в трансе.

— Попал парень под раздачу, — сказала Аля.

— И черепаха мимо проплывает. Большая такая. Величавая. И смотрит на меня.

— Эй, — Аля толкнула его в плечо, — очнись.

Паха открыл глаза и посмотрел вокруг. Он с удивлением уставился на руль, посмотрел на приборную панель и помотал головой.

— Ничего себе, меня проглючило, — нервно усмехнулся он, — как будто реально в море очутился. Я кожей воду почувствовал. Что это значит?

— Значит, что не надо находиться рядом с колдуном в такие моменты, — пояснила Аля, — особенно, если он в ярости. Нам сейчас очень повезло, что Сережа просто решил успокоиться.

— А может, я тоже колдун? — предположил Паха, — Я тоже так хочу.

— Ага, — усмехнулась Аля, — ты уже и оборотень и колдун. Поехали дальше.

Паха еще потряс головой, будто освобождаясь от наваждения, и послушно повернул ключ зажигания.

— Вот это приход.

— А ты, — обратилась Аля ко мне, — давай полегче. Такие вещи надо контролировать. Чуть водителя не потеряли.

Я спокойно кивнул, будто с Пахой ничего особенного не произошло, и устроился поудобнее. Какое замечательное состояние, подумал я. Абсолютная спокойствие и полная уверенность в себе. Как синее небо без единого облачка. Будто я только что побывал на своей поляне. Теперь и Васильев не страшен, и перед дядей не стыдно.

Дельфин неуверенно проплывал по улочкам моего поселка, как по ненадежному фарватеру.

— Так вот она какая, твоя родина, — воскликнул Паха.

— Родина, как родина, — ответил я, — ну-ка, посигналь.

Я открыл окно, Паха нажал сигнал. Женщина, идущая впереди, оглянулась. Мы остановились.

— Привет, Ира! — я махнул рукой.

— Ой, Сережка, — воскликнула Ирина Звягинцева, округляя от удивления глаза, — ты откуда такой важный?

— Приехал на каникулы отдохнуть, с друзьями.

— Надолго? — заволновалась Ирина.

— На недельку, примерно.

Ирина подошла к машине, быстро оглянулась в обе стороны, уперлась руками в дверь, наклонилась и зашептала:

— Тут такое дело. Васильев на тебя зуб точит. Всех настроил против. В обиде на тебя и за корову, и Кузнечика, и Ваську. Все беды на тебя списал. Волк, говорит, у него ручной имеется. Говорит, как появиться, утоплю этого нехристя в ближайшем сортире. Это, говорит, Егорыч колдуном был, а этот, говорит…

Она замолчала, а ее глаза красноречиво закончили фразу.

— Да ты что? — якобы изумился я и повернулся к ребятам, — Слыхали?

— Кошмар какой, — охнула Аля.

— Это что за Васильев такой! — крикнул Паха, — Где обитает?

— В таком случае я прямо сейчас его и навещу, друга сердечного.

— Сережка, да Бог с тобой! Не надо. Езжай сразу к батюшке, там безопасней будет.

— Ща, я ему погоны-то пообрываю, козлине, — начал заводиться я, — разжалую в уборщики. Все сортиры в округе языком вылижет. Юноша, гони налево и прямо!

Паха несколько раз злобно просигналил, автомобиль дернулся с места.

Как мне потом рассказали, Ирина тут же позвонила отцу Алексею, а потом и остальным, кому успела, односельчанам. И всем в трубку кричала примерно следующее: