Игорь Фёдоров - Волк

Рыжик ничего не смыслила в приворотах и порчах. У нее был дар предчувствия и порабощения чужой воли. Марина являлась владелицей магического медальона. Настоящего. Что делало Марину самой крутой ведьмой в их коллективе. Варвара и Гертруда не обладали абсолютно не чем. И поэтому специализировались на ритуалах и обрядах.

— Нет, — ответила Варвара, — главное, это полная Луна.

— Полночь придумали люди, а им, сама знаешь, лишь что-нибудь придумать, — оповестила Варвара.

Они стояли через дорогу от кладбища, молчаливого и настороженного. Где-то вдали шумел город, живущий своей обычной скучной жизнью. В то же время — теплой и уютной.

— Девять вечера, — сообщила Марина, — быстро идешь, хватаешь горсть земли и тут же обратно. Проще простого.

— Земля везде твердая, — сказала Гертруда, — надо искать пожоги.

— Да где ж я их там искать-то буду, — обреченно пробормотала Рыжик, оглядывая освещенный Луной край кладбища, выступающий из леса.

— Присмотрись к горящим углям, почувствуй запах горелой резины и тепло, — посоветовала Варвара, — надо было лом взять. Или нож.

— Цель близка, но вот мелочи мы не учли, — глубокомысленно заметила Гертруда, — попробуй насыпь какую-нибудь найти. Луна яркая.

— Можно вернуться домой, — предложила Марина, — я пойму.

Рыжик решительно повернулась к кладбищу.

— Стой!

Аля послушно повернулась. Марина протянула руку:

— Надень.

На раскрытой ладони лежал медальон. В темноте он светился тусклым желтым светом. Так же все знали, что он постоянно теплый, восстанавливает здоровье и отпугивает духов смерти. То есть, всех умерших, но по какой-то причине еще не дошедших до последнего пристанища. Подруги уже держали медальон в руках, но носила его только Марина.

— Надень его, сестра.

От услышанного Гертруда тихо ахнула. На глазах Варвары появились слезы радости. Рыжик осторожно взяла медальон и еле надела его через голову, забыв про шапку. Знак Лады сиял на ее груди, как маленькое языческое солнце. С такой поддержкой все страхи и сомнения исчезли. Обняв напоследок сестер, окрыленная Рыжик резко повернулась к кладбищу и быстро зашагала через кусты по сухой траве, торчавшей из снега. В этот момент она себя чувствовала средневековой ведьмой, рискующей попасть на костер инквизиции. Подруги молча смотрели, как Аля скрылась во тьме кладбища. Вскоре стих хруст снега под ее ногами. Стало совсем тихо.

Рыжик медленно шла мимо могил, укрытых снегом. Ей пришла в голову хорошая мысль, что фонарик ей сейчас не помешал бы. Но фонарик остался там же, где нож и термос с горячим чаем. Холодный воздух встал вокруг нее густой стеной. Пар вырывался изо рта, как замерзшие беззвучные слова, и растворялся в воздухе. Темные грозные сосны встали над ней, заслонив ночное небо ветвями, сквозь которые робко пробивался лунный свет. С могильных плит на нее смотрели молчаливые лица, не понимающие, что делает эта девочка в столь поздний час, в таком месте и без сопровождения.

— Надо искать пожоги, — шепотом передразнила Рыжик Гертруду, — тут вытянутой руки не видно, не говоря уже о…

Впереди нее, между стволами сосен блеснули темно-красные угольки, как россыпь рубинов. Аля от восторга подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. Эту привычку детства она не смогла искоренить и через несколько лет. Кожа лица тут же уловила слабое тепло. Запахло жженой резиной. Совсем недалеко. Каких-то 20—30 метров и Володя будет рассказывать историю своего знатного рода только ей одной.

Осторожно держась за оградки, медленно переступая ногами, Рыжик шла к тлеющим уголькам. Снег тихо скрипел под ее ногами, и это был единственный звук в округе. Все будет хорошо, говорила она себе. Медальон сам исправно вырабатывал тепло и излучал свет, а значит — чудеса бывают. Само пребывание девочки-подростка на ночном кладбище, это уже событие из ряда вон выходящее. И эта девочка ни перед чем не отступит. Вот уже и угли, вперемежку с извлеченной землей, оказались у ее ног, словно драгоценные камни из сказки о гномах. Они отражались в глазах Рыжика и освещали ее лицо темно-красным. Дело наполовину сделано.

Рыжик сняла рукавицы и достала из кармана полиэтиленовый мешочек. Уж что-что, а это они не забыли. После села на корточки возле насыпи земли, извлеченной из свежевырытой могилы, и…

И тут поднялся ветер. Вначале он гулял в отдалении и шумел среди ветвей сосен. Потом решительно направился к ней, будто большое животное неслось сквозь лес. Аля медленно стала на ноги, испуганно озираясь вокруг. Ветер летал кругами возле нее, уменьшая радиус и приближаясь. Потом сделал резкий скачок и толкнул Алю в бок. Та упала в могилу, в темноту. Все, что она запомнила, это медальон, мелькнувший тусклым светом у нее перед глазами, оставивший за собой бледно-желтую полосу. И удар головой. Спасибо зимней шапке, смягчившей удар.