Игорь Фёдоров - Волк

— В этом году последний, — она звонко засмеялась.

— А я уж подумал, замуж выходишь за богатого и красивого, — улыбнулся Вася.

— Вот вырастут твои пацаны, тогда поглядим, — продолжала смеяться Ира, — а сейчас в округе я не вижу ни богатых, ни красивых.

— Тогда садись, невестка, подвезу.

— А права тебе уже вернули? Или опять своевольничаешь?

— Да, — охотно кивнул Вася.

— Что, да?

— Вот то, что ты второе сказала, то и есть.

— Дядя Вася, — Ира изобразила на лице озабоченность, — боюсь я с тобой ехать. Врежешься в какое-нибудь дерево.

— Да я пьяный вожу лучше любого трезвого, — заверил Вася, — мне все равно по пути.

Поколебавшись немного, Ирина села в машину и первым делом надела ремень безопасности.

Это «по пути» находилось в другой стороне от колхозного управления. И когда Ирина была доставлена по адресу, и Василий направил свой вездеход в обратную сторону, сотовый опять подал сигнал.

— Если тебя не будет через пять минут, можешь здесь не показываться, — коротко и ясно донеслось из трубки.

Не желая потерять возможность подзаработать, Васька разогнал свой «Москвич» до предела, только снежная пыль заклубилась следом. Проходящий мимо Васильев успел заметить, как Вася помахал ему рукой, влетел в открытые ворота колхозного управления, и густое облако тут же скрыло его. Потом раздались отчаянные крики и металлический грохот. Это Васька на полном ходу врезался в переднюю часть комбайна. Косилка с подвижными вращающимися ножами, такая необходимая часть при покосе, со скрежетом отлетела в сторону и снесла оградку палисадника, березку и скамейку для курения. Когда снежный туман улегся на землю, люди открыли глаза. По счастью, все отделались легким испугом, который пришел не сразу, а вместе с осознанием случившегося. Васька, с залитым кровью лицом, еле открыл покореженную дверь, подбежавший Васильев помог ему выбраться. Так же Васильев стал причиной того, что председатель не задушил Ваську. Сам автомобиль настолько сильно протаранил комбайн, что восстановление обеих машин было заведомо бесполезным занятием.

— Права тебе еще долго не понадобятся, — заметил Васильев.

Васька только выплюнул уже ненужные зубы.

Несмотря на значительный причиненный ущерб, комбайн списали, дело спустили на тормозах. Но только из жалости к трем детям и Марии, которая проплакала от стыда все праздники.

С этих пор все в поселке стали называть Ваську не иначе, как Васька-комбайнер. Беды на него сыпались одна за одной. Неоднократно обещанный развод замаячил с новой силой. Ни о какой работе, ни о каких деньгах, теперь не приходилось даже мечтать. Дурные мысли о собственной никчемности и тотальном невезении мягко, но настойчиво, подталкивали к суициду. Тогда Васька, глядя в зеркало на свое разбитое лицо, думал, что опустился на самое дно. Как и всегда, наивный, он опять ошибся. Когда умерла Мария, Васька оказался на таком дне, куда солнечный свет попадал только во время сновидений. Да и тот тусклый. Мрак, одиночество и безвыходность окружили его плотной стеной. И только три пары детских глаз помогали ему не думать о тех составах, которые мчатся по железнодорожным рельсам, на которые так легко можно положить свою неспокойную голову.

— А трагедия случилась, когда Васька твердо решил взять себя в руки и начать новую жизнь, он мне лично сообщил. В тот самый день, перед этим самым, — закончил я эту грустную историю.

О роли Васильева в этом я промолчал. И хотя он не имел к Ваське ничего личного, именно Васильев был виновником этой трагедии. Аля и так знала почти все, а Паху посвящать во все подробности я не хотел. Уж слишком близко он все принимает к сердцу.

Мы некоторое время молчали, думая о превратностях жизни, злодейке-судьбе и несправедливом жребии. Половина еды осталось нетронутой, и давно остыла. От этих холодных кусков на тарелках становилось не по себе. Хотелось побыстрей выйти на свежий воздух.

Перед тем, как сесть в машину, Аля шепнула мне:

— Накажи ублюдка.

Я чуть заметно кивнул головой.

В том, что Альбина одобрила мою затею, я увидел хороший знак. Заручившись ее моральной поддержкой, я стал меньше сомневаться в успехе разведывательной операции. Тема уже порядком надоевшей ответственности оставалась приоритетной, но наказать надо. По хорошо продуманному плану и, по возможности, без насилия.

— Может, просто прокусить шины на его служебном транспорте, — съязвил я, — мне это труда не составит.