Франк Тилье - Лес теней

Их оставил владелец шипов.

На ум Давиду пришло лишь одно имя. Франц. Гигант, заявившийся к ним на кухню. Разделавший кроликов. Кто же еще?! Но может быть, их несколько человек, может, они притаились в лесу, как загнанные звери?

Но зачем?

«Бедняга живет тут неподалеку в хижине уже лет двадцать…» – сказал о нем Артур… И вдруг в шале появляются две женщины, Кэти с Аделиной. В нем просыпается звериный инстинкт. Инстинкт хищника, вышедшего из своего логова.

Пальцы и уши начали гореть. Давид вернулся в машину, надел перчатки и шапку, потом взял из бардачка фонарик и положил его в карман. Навигатор показывал, что трасса B500 находится в пяти километрах. Если он хочет узнать, кто напал на Эмму, ему нужен час, чтобы добраться до места, и еще час, чтобы вернуться обратно. Об этом не могло быть и речи.

Давид сел в машину. Безуспешно попытался тронуться с места. Колеса пробуксовывали.

Ничего не поделаешь…

Он закрыл машину и вернулся к шипам.

Два варианта.

Пойти по следам снегоступов. Или вернуться в шале, так и не найдя ответа, и продолжать мучиться сомнениями.

Он посмотрел на часы. Те показывали час дня. До наступления темноты оставалось еще почти четыре часа.

Перчатки, шапка, теплые сапоги, толстая куртка. Последний раз он ходил в поход довольно давно, но тогда все прошло скорее неплохо. «Как на велосипеде, навык никогда не теряется», – сказал он себе. Вложив нож в чехол, он обвязал пояс вокруг талии… Еще раз все обдумал. Кэти… Паникует, наверное… Ничего, не умрет. Есть более важные вещи. Найти чудовище.

Он свернул с дороги и углубился в лесную чащу.

Охота началась.

Давид быстро понял, что делает два шага там, где неизвестный делал лишь один. Вниз, вверх… Идти по местности с таким рельефом было крайне тяжело. Давид несколько раз осматривался, чтобы свериться с метками. Его нитью Ариадны посреди этого монотонного пейзажа. Вокруг только ели и снег. Куда ни кинь взгляд.

Время. Час тридцать дня. Вдалеке – лесная опушка.

Опушка?

Давид зашагал быстрее, хотя ему и было тяжело дышать. Из ноздрей вырывалось облачко пара.

Растительность исчезла как-то вдруг. Открылась нетронутая прогалина. Бесконечная прогалина.

Торфяники.

Торфяные болота Вильдзеемора, запорошенные снегом. Лабиринт лавирующих в грязи узких тропинок. Повсюду толстый слой разложения, уходящий на метры под землю. Хуже, чем зыбучие пески или расщелины. Один неверный шаг – и смерть. Ужасная смерть.

Давид снова засомневался. Чтобы от джипа добраться до шале, нужно было примерно два часа быстрой ходьбы. Времени до темноты оставалось не так уж много. И все же он решил, что еще минут тридцать может себе позволить. Потом он вернется к машине, чего бы это ему ни стоило.

Он продолжил путь по болоту, стараясь наступать строго на следы снегоступов. Вокруг трещал лед. Следы уходили то влево, то вправо, иногда возвращались назад. Как хоть кто-то мог найти дорогу из этой огромной ловушки?

Высоко в небе облака выстраивались в воинственные шеренги. На фоне окружающей его природы Давид вдруг почувствовал себя маленьким и смешным.

Следы… Слава богу, он все еще видел следы. Потому что он уже не понимал, откуда пришел. И куда идет.

Давид по щиколотку проваливался в снег. Через полчаса усилий он увидел собственные следы.

Тогда он все понял, и ему показалось, что кровь застыла у него в жилах.

Тот, другой, играл с ним. Водил его по болоту по кругу. Горожанин и охотник. Агнец и волк. На что он надеялся со своим дурацким фонариком и убогим ножом?

Давида охватила паника. Прибавив шагу, он двинулся назад. Его джинсы, заправленные в сапоги, промокли до колена. Стали ныть кости.

Необходимо добраться до леса, потом до джипа, пока не пробило три часа. Совершенно необходимо…

Но он постоянно возвращался к собственным следам. Снова и снова, снова и снова…

Нить Ариадны порвалась.

Теперь Давида уже мало занимали Палач, числа, когти…

Главное – выжить.

Вскоре небо стало совершенно черным.

Давид снял шапку и поскреб взмокший лоб. Он подумал о жене и о маленькой дочери, которые ждали его, прижавшись носами к стеклу.

Час спустя, когда он сел в снег и у него защемило сердце, он снова подумал о них, о том, как сильно он их любит. И как мало он им об этом говорил.

Его медленно сковывал холод. Волосы начали покрываться инеем.

Ему улыбалась его мать, она готовилась открыть ему тайну, которую унесла с собой в могилу. Тайну, которая мучила его по ночам.