Франк Тилье - Лес теней

Что-то мешало ей говорить. В глазах читалось отчаяние.

– И что, что тогда случилось? – спросила Кэти, чуть нахмурившись.

Аделина тряхнула головой:

– Прости… В шестнадцать он отдал меня в манекенщицы. Отличная школа – лицемерие и конкуренция в одном флаконе. Какое-то время я держалась, но не так хорошо, как бы он хотел. Астма тоже делу не помогала. Мне было всего семнадцать, когда он сбежал с новой подружкой, оставив нас с матерью, у которой началась депрессия. Как в плохом кино, да?! И тем не менее… Жизнь несчастливой семьи соткана из подобных событий.

Кэти слушала молча.

– Как сложилась моя жизнь дальше, ты можешь и сама себе легко представить. В школе я училась плохо, а чаще всего вообще там не появлялась; семья была разрушена, и единственное, что я реально умела делать, то, чему научил меня мой сволочной папаша, – так это торговать своим телом и приносить домой деньги. Мне повезло – я попала в привилегированные круги, типа гарема для богатеев… На улице не работала, знавала только кожаные кресла да сигарный дым. Но если копнуть глубже: все это одно и то же, те же человеческие отбросы. Веришь или нет, я действительно хочу покинуть эту гнилую среду. Ужасно так говорить, но поможет мне в этом Артур, мой клиент. Предполагаю, что вы здесь по той же самой причине. Деньги…

– Все немного сложнее… Когда у тебя началась астма?

Аделина выпучила глаза. Она мотнула головой и прошипела:

– Оглянись…

У входа в кухню стояла замотанная в серое одеяло босая женщина с короткими черными волосами. Ее лицо было удивительно спокойным, ни грустным, ни веселым, ни заинтригованным. Она выглядела как после глубокого наркоза. За ней с совершенно невозмутимым видом на кухню въехал Артур.

– Ее зовут Эмма, – представил он незнакомку. – Она… Как бы выразиться… Она хотела бы одеться, но ее одежда…

Кэти ответила не сразу.

– Ох, вы меня напугали! – воскликнула она, поднимаясь. – Э-э-э… Аделина слишком высокая. Эмма скорее моего роста, как мне кажется. У меня есть все, что нужно, пойду… Моя одежда, конечно, не для таких тощих. Вы можете ей это объяснить, Артур? То есть другими словами, конечно…

– Спасибо, – застенчиво улыбнулась Эмма. – Думаю, она мне прекрасно подойдет… – Заметив смущение Кэти, она добавила: – Мой отец – француз, а мать – немка. Я уже пять лет живу во Франции. В Страсбурге…

Гостья очень хорошо говорила по-французски, хотя и с акцентом. Аделина в свою очередь представилась подругой Артура, а потом задала вопрос, который интересовал всех обитателей шале.

– Простите за дерзость, но… не могли бы вы рассказать, что с вами случилось?.. Во сне вы все время… повторяли одно и то же слово… «Нечто»… «Нечто»…

Пальцы Эммы скрючились под одеялом и стали похожи на лапки обуглившегося паука. Женщина чуть помедлила и заговорила:

– Я… я ехала по трассе B500, было часов семь утра. Похороны бабушки через… – Подыскивая слова, она бросила взгляд на настенные часы. – Через два часа, в Пфорцхайме. А я ведь специально поехала через Шварцвальд, чтобы не заезжать в Карлсруэ и сэкономить время! Но в лесу оказалось очень много снега… И сильнейшая гололедица на дороге. Я… я уже было собиралась повернуть назад. Но решила, что это обычное здесь дело… Поэтому поехала дальше… стараясь двигаться как можно медленнее. Потом вдруг за поворотом я увидела… какую-то тушу, фары высветили. Я… резко затормозила. Машину повело в сторону низины… Я не справилась с управлением и врезалась в дерево. Я… я не знала, что делать. Позвонить не получалось, телефон не ловил сеть. Поэтому я… я взяла фонарик из бардачка, еще не рассвело, потом вышла на дорогу… Туша… Это было… животное, что-то вроде здоровой злобной кошки… Пу… пума, думаю.

– Рысь, скорее, – вмешалась Аделина.

Эмма поднесла пальцы к губам:

– У вас не будет закурить?

– Извините, но тут никто не курит. Может быть, Давид, муж Кэти, не забудет прихватить ваши сигареты.

– Вы же не хотите сказать, что кто-то туда поехал!

Кэти взорвалась. Паника.

– Почему?.. Почему?!

Эмма надолго замолчала. Ее взгляд выдавал то, что она пыталась скрыть.

– Мадемуазель! Эмма! Почему вы так говорите!

Молодая женщина медленно произнесла:

– Эта… рысь, она была zerrissen … искромсана, да, верно, искромсана на части… потом… ее туда притащили, положили прямо на дорогу. Я видела следы… следы на снегу… Длинные кровавые следы, они вели из леса… Я… когда я обернулась, там… – На ресницах у нее заблестели слезы. Все трое не сводили с гостьи глаз. – Там был огромный силуэт, прямо передо мной! И когти! Гигантские когти, они вонзились мне прямо в грудь! – Она показала. Замахнувшись широким движением, как будто серпом. Эмма выдохнула и продолжила: – Я… я помню, что заорала, потом… потом побежала! И я слышала! Слышала шаги этого существа! Оно преследовало меня!