Рэндалл Силвис - Два дня

– Но, черт подери, он был таким добрым, внимательным… Нашел время, чтобы написать мне это послание. Проявил заботу обо мне…

Молодой человек явно плакал – Демарко понял это по его голосу, ставшему вдруг хриплым и запинающимся от печали.

– Мы почти закончили, Нейтан. Я вас скоро отпущу. Скажите мне еще только вот что… Две недели назад… Вы случайно не знаете, как Томас Хьюстон провел вечер в тот самый четверг?

– В четверг две недели назад? – переспросил студент. – Он не заезжал в клуб в тот вечер? Для встречи с Аннабел?

– Нет. Поэтому я и спрашиваю.

– Погодите минутку. А не в тот ли вечер он выступал в Техническом и общем колледже Цинциннати? Да, думаю, это было в тот самый четверг.

– Хьюстон ездил вечером в Цинциннати?

– Да, он выступал там вечером, а утром в пятницу встречался с учащимися некоторых курсов. А потом уже вернулся в наш кампус.

– А вы ездили вместе с ним?

– О, я бы с радостью поехал. И большинство студентов тоже. Мы так делали раньше; один раз даже ездили на университетском челноке в Кейс-Вестерн. Но Том не предупредил нас заранее о выступлении в Цинциннати; он рассказал нам о нем уже по возвращении, на следующем занятии в мастерской.

– Вам не показалось это странным? То, что он не сообщил своим ученикам о предстоящей поездке?

– По правде говоря, показалось. Меня это даже немного обидело. Да и не одного меня. Это многих ребят задело.

– А это выступление… Его организовал Университет Цинциннати?

– Да, в рамках магистерской программы филфака. А почему тот вечер вас так заинтересовал?

– Я просто пытаюсь составить представление о его передвижениях до вечера прошлой субботы.

– А Том точно выступал в Цинциннати?

– Уверен, что да. Спасибо вам, Нейтан, за то, что удовлетворили мое любопытство к процессу сочинительства.

– Том не стал бы нас обманывать насчет выступления. Может, он поэтому рассказал нам о нем только потом?

Демарко помолчал, собираясь с мыслями.

– А вы не знаете, Хьюстон не проявлял особого интереса к какой-нибудь конкретной студентке?

– Он проявлял интерес ко всем своим студентам и студенткам.

– Вы же прекрасно понимаете, Нейтан, о чем я спрашиваю.

– Я ничего такого не замечал. Ни разу.

– Он никогда не делился с вами об этом?

– Нет.

– О’кей. Тогда скажите мне вот что. Нет ли у кого из студенток серьезной болезни? Может быть, даже неизлечимой?

– Что? Нет. А с чего вдруг такой вопрос?

– А небольшой хромоты? Не припомните? Никто из девушек не прихрамывает при ходьбе?

– Да вроде нет… Ничего такого. У Тома не было любовных интрижек. А почему вы спрашиваете о таких вещах?

– Береги себя, сынок, – пожелал Демарко и нажал отбой.

У Демарко наконец включилось чутье. Обычно люди говорят «чует нутром». Но у Демарко чуйка находилась дюймов на восемь выше нутра, чуть ниже грудины. И была бесформенной, теплой и с металлическим привкусом. Как будто сержант проглотил кусок свинцового стейка и тот застрял там, затрудняя дыхание. Возможно, эта тяжесть зависла в груди свинцовым комком потому, что Демарко верил на все сто процентов, что телефонный звонок подтвердит его догадку: Хьюстон не выступал в колледже Цинциннати вечером того четверга. Демарко был уверен – ту ночь писатель провел с Бонни. Вот только где? Хьюстон вряд ли бы захотел, чтобы в его выписке по кредитной карте фигурировал счет за мотель. Поэтому сержант, прежде чем выяснять номер факультета английского языка и литературы в колледже Цинциннати, заглянул к патрульному Кармайклу.

– Сделай одолжение – раздобудь мне все выписки по банковским счетам Хьюстона за последние три месяца. Меня интересуют любые операции по списанию средств по средам или четвергам за этот период. Со всех текущих счетов, как общих, так и всех прочих. И снятие денег в банкомате. Дай мне знать, как только что-нибудь найдешь.

Вернувшись снова в свой кабинет, Демарко высветил сайт цинциннатского колледжа и разыскал телефон куратора магистерской программы факультета, Элис Брэмсон. Ее не оказалось на месте, и сержант оставил голосовое сообщение с просьбой перезвонить ему. Затем постучал пальцами по столу, раздумывая, стоит ли сходить за еще одним стаканчиком кофе. Хотя ему совсем не хотелось заливать комок свинца, уже подступавший к самому горлу. «Ненавижу ждать», – в сердцах чертыхнулся Демарко. Но напряжение не отпустило его. «Ненавижу ждать!» – громко крикнул сержант. И ему вроде бы полегчало. Но этот крик привел к нему на порог патрульного Кармайкла.