Лоренс Гоф - Сэндсторм

– Конечно, присмотрись. В конце концов, это твоя обязанность.

– Еще вина, детка? – осведомился Свитс у Дженнифер.

Дауни пристально посмотрел на него, но Хьюби притворился, что не замечает сурового взгляда.

Обед получился так себе, хотя Дауни надеялся на лучшее.

Мунго угрюмо молчал, Свитс капризничал, Дженнифер, как выяснилось, не особенно проголодалась. Вскоре Дауни остался за столом в гордом одиночестве. Он продолжал есть, даже когда утратил всякий аппетит. Впрочем, при воспоминании о пахлаве, которая стыла в холодильнике, у него опять потекли слюнки. Он вытер подбородок салфеткой и налег на вино.

Свитс и Мартин вернулись в комнату без окон. Хьюби подсунул гвоздодер под головку гвоздя, с силой надавил на ручку, и тут Мунго спросил:

– Откуда здесь это взялось?

– Со склада в дельте Нила.

– Интересно, где он раздобыл лендроверы?

– Там же, где Дженнифер, то есть черт его знает где.

– Понятно. Чарли совсем еще зеленый. А она?

– Знаешь, – проговорил Свитс, – пора бы Джеку раскрыть карты. Если он этого не сообразит, я потерплю-потерплю да и махну обратно в Колумбию. – Хьюби выдернул из доски очередной гвоздь. – Мне до сих пор невдомек, чего ради он связался с двумя гражданскими.

– Значит, имел на то основания.

– В тот вечер, когда тебя ранили, Джек спрашивал меня насчет Чарли: мол, как он себя вел и сумеем ли мы с ним сработаться. Догадайся, что я ответил. Если только по мелочам, вот что. А Джек… Ну давай, угадывай.

– Не знаю.

– А Джек сказал, что ничего другого и не планировал. Чарли ему нужен, но лишь до поры до времени. – Свитс перехватил гвоздодер, просунул под крышку ящика, чуть приподнял и вытащил из щели кусок оберточной бумаги.

– Я профессионал, – заявил Мунго, – и работать люблю тоже с профессионалами. Крепость цепи проверяется по самому слабому звену, верно?

– А то, – ухмыльнулся Свитс. – С другой стороны, в тебя выстрелили, и результат налицо. В Чарли тоже стреляли, однако он расправился со своим обидчиком. Так что с кем лучше работать, с профессионалом вроде тебя или с любителем вроде Чарли? – Он протянул руку к ящику и вдруг замер, улыбка исчезла с его лица, словно ее и не было. В ноздри Мунго ударила вонь. Внутри ящика находился некий продолговатый предмет, завернутый в белоснежную простыню. Свитс отдернул покров. – Господи Боже!

На них глядел Ахмед Max – тот самый юнец с пистолетом, который целился в Чарли и которого Чарли задавил.

Левую щеку трупа – ту, которой он ударился о капот «ситроена» – украшали черно-лиловые пятна. Челюсть была сломана, порваны связки, рот широко раскрыт, на небе запеклась кровь, губы распухли, за золотыми коронками, на месте выбитого зуба – зияющая дыра. Всюду, всюду кровь – на губах, на подбородке, даже на волосах и на ширинке, не говоря уже о рубашке и пиджаке.

– Между нами, – проговорил Мунго, – я буду спать спокойнее, если мы вобьем ему в сердце деревянный кол, да поздоровее.

– Согласен.

– Интересно, зачем он понадобился Джеку?

– Чтобы припугнуть Чарли, если тот начнет рыпаться.

Остекленевшие глаза Ахмеда, взгляд которых, как казалось Мунго, проникал ему в душу, побудил Мартина закрыть лицо трупа простыней. Свитс опустил крышку, а затем заколотил гвозди.

– Могло быть и хуже, – сказал Мунго, когда Хьюби кончил работу.

– Это как?

– А если бы Джеку вздумалось пригласить его на обед?

В момент удара вспыхнул ослепительно-белый свет. Чарли сел, попытался стряхнуть с себя одеяло… Рядом с кроватью стояла Дженнифер Форсайт, ее огненно-рыжие волосы сверкали в лучах солнца, которые проникали в комнату через стеклянную дверь, что отделяла холл от внутреннего дворика.

– С вами все в порядке, Чарли? Мне послышалось… – Она не докончила фразу. Ее взгляд выражал сочувствие.

– Сон, – объяснил Чарли, – просто сон – Ему снилось, что он очутился на борту «мустанга», того самого, который пилотировал отец. Послушный воле пилота, самолет рухнул в море спустя несколько дней после окончания войны.

Это было сорок с лишним лет назад. Что тогда чувствовал отец, в последние мгновения жизни? Чарли пошевелился и обнаружил, что лег в постель одетым.

– Хотите чаю?

Чарли моргнул. Перед его мысленным взором снова возникло отцовское лицо – родное, знакомое до мельчайших черточек. Нет, не отцовское; так, мешанина воспоминаний, облик, составленный по дюжине фотографий, которые он изучал тридцать лет назад. Дженнифер исчезла. Чарли откинул одеяло, спустил ноги на пол и сообразил, что плюхнулся в постель, не сняв даже ботинок. Он встал, пригладил руками волосы. Из кухни доносились привычные, успокаивающие звуки: вот открылась дверца буфета, вот загремела посуда, а вот зашипел на сковородке бекон…