Дэвид Лисс - Этичный убийца

– Джим, ты сам прекрасно знаешь, что не имеешь права требовать, чтобы представитель полиции округа покинул территорию города. Если у меня есть подозрения, что ты что-то затеваешь, я имею полное право здесь находиться. Между прочим, это называется резонным основанием, что среди полицейских широко известно. Позволь заметить, что тот грустный подросток, который сидит в твоей машине и слизывает со своего лица сопли и кровь, дает мне именно такое основание.

Доу отвернулся от женщины, зажал пальцем левую ноздрю и смачно высморкался.

– Грубо играешь, детка.

– Я не хочу ни во что играть. Я просто хочу понять, что здесь происходит. Так что лучше брось меня за нос водить.

– Да? А может, это ты водишь меня за нос? – И прежде чем женщина успела что-либо ответить, Доу раздраженно вздохнул и ткнул пальцем в сторону свинарника. – Это – моя собственность, я пришел ее осмотреть и неожиданно заметил, что здесь шляется парень подозрительного вида. Думаю, он хотел проникнуть внутрь. И что я должен был делать? Позвонить в полицию?

– Да, – кивнула женщина. – Именно это тебе и следовало сделать. Выпусти-ка его из машины.

– Что-то мне не нравится твой тон.

– Тон охранников из окружной тюрьмы тебе тоже не понравится. Выпусти его немедленно.

Доу подался немного вперед и уперся ладонями в бедра:

– Что на тебя нашло? Это все потому, что я забыл про день рождения Дженни? В этом дело, да? Если Пэм тебя попросила поиздеваться надо мной как следует, то это называется превышением должностных полномочий. Я имею право подать на тебя жалобу.

– Я бы тебе очень не советовала.

– Не понимаю, почему все, кто работает в полиции округа, с таким неуважением относятся к своим коллегам из других подразделений?

– Нет, мы с большим уважением относимся к коллегам из других подразделений, – возразила она, – а вот лично тебя мы не уважаем. Немедленно выпусти парня из машины, иначе я вызову подмогу. А если я это сделаю – тебе не поздоровится.

– Мне уже не поздоровилось – в тот самый момент, как ты здесь объявилась, – проворчал Доу.

Он открыл дверь машины и выволок меня наружу. От этого мои руки снова пронзила нестерпимая боль.

– Не зли меня, парень, – прошептал он мне на ухо так тихо, что я едва почувствовал его горячее дыхание. – Даже не надейся, что тебе это с рук сойдет. Учти, я тебя насквозь вижу.

Женщина тем временем окинула меня ободряющим, почти сочувственным взглядом. Я никак не мог сообразить, что делать дальше: обстоятельства сложились так, что копы мне были больше не друзья, но лучше уж поставить на эту женщину, чем на Джима Доу, – по крайней мере, эта ставка казалась мне более перспективной. Говоря откровенно, в тот момент мне казалось, что я готов к любому обвинению, суду, к даче показаний против Мелфорда, лишь бы только вырваться из лап Джима Доу. Возможно, это было не слишком красиво с моей стороны, но что-то я не заметил, чтобы Мелфорд рвался мне на помощь, и вообще ничего этого со мной не случилось бы, если бы он не убил Ублюдка и Карен по каким-то причинам, которые не желал мне раскрывать.

– Ох, ни хрена себе! – воскликнула женщина-полицейский, поближе разглядев мой окровавленный нос.

– Это не моих рук дело, – ответил Доу.

Женщина сделала вид, будто не слышит.

– Как тебя звать, сынок? – спросила она, хотя самой ей на вид не стукнуло еще и тридцати лет.

– Лем Алтик.

Лгать не было смысла: ведь она могла проверить мои документы, и наверняка сделала бы это.

– Как тебя сюда занесло?

Я рассказал ей ту же самую сказку, что и Доу, – о том, как я искал, где бы укрыться от жары, бродил по окрестностям и не заметил предупреждения о том, что проход запрещен. В женщине мой рассказ вызвал явное сочувствие – возможно, потому, что я был весь в крови.

– Ты оказывал ему сопротивление? – спросила она, кивнув в сторону Доу.

– Нет, мэм, я ему сразу же все объяснил, как и вам сейчас.

– Повернись-ка спиной! – приказала она.

Я подчинился.

– Вот дьявол, – прошептала женщина. – Сними с него наручники, немедленно!

– Я имею полное право надеть на нарушителя наручники.

– Доу, я считаю до трех. Если ты не снимешь с него наручники, то нарушителем здесь окажешься ты.

Доу заворчал, но достал из кармана ключи и снял наручники, не забыв как следует дернуть за них, нащупывая замочную скважину. Запястья пронзила боль. Она была настолько сильной, что на глазах у меня выступили слезы, и я зажмурился, стараясь удержать их: я не хотел, чтобы эти двое заметили, что я плачу. Я продолжал держать руки за спиной, не желая смотреть на них, пока боль не утихнет.