Дэвид Лисс - Этичный убийца

– У тебя, кажется, серьезные проблемы? – спросила она.

– Нет, уже нет.

– А вот и да.

– Почему вы так думаете? – Я постарался, чтобы мой голос звучал невозмутимо.

– Потому что ты подвергся жестокому обращению со стороны блюстителя порядка, а потом заявил, что хочешь об этом просто забыть. По своему опыту, могу тебе сказать, что только те, кто не в ладах с законом, готовы смотреть сквозь пальцы на то, как полицейский превышает свои полномочия.

Я пожал плечами, а затем ложь полилась рекой. Я никогда не был борцом за правду, но и отъявленным лгуном тоже не был, однако чувствовал, что с каждым разом ложь дается мне все легче.

– Я просто боюсь этого парня. Пусть он лучше забудет, что я вообще существую. А если я попытаюсь прибегнуть к помощи закона, то точно ничего не выиграю. Я просто хотел, чтобы он оставил меня в покое, и вы мне в этом помогли.

– Интересно, что ему все-таки было нужно?

Я понял, что этот вопрос адресован не мне, так что, к счастью, не пришлось объяснять ей, что Доу нужно было спрятать несколько трупов и разыскать кучу денег.

– Мы уже несколько месяцев пытаемся получить разрешение на обыск этой фермы, – сказала она, – но, думаю, у Доу есть связи в суде. Судьи твердят нам, что у них нет резонного основания обыскивать ферму, но я ни хрена не верю, будто он здесь просто свинок разводит.

Я хотел было ответить, что ничего об этом не знаю, но тут у меня возникла более удачная идея: я решил воспользоваться стратегией Мелфорда.

– А вы как думаете, что он тут затевает?

Она посмотрела на меня, но глаза ее по-прежнему скрывались за непроницаемыми очками, так что я не мог разгадать выражения ее лица.

– Тебе-то что за дело?

– Я просто пытаюсь поддерживать светскую беседу с приятным человеком – с офицером полиции, который меня спас.

– Твое счастье, – ответила она.

– Что – мое счастье?

– Что ты сказал «с офицером полиции». Обычно говорят «с полицейской женщиной», будто я Энджи Дикинсон [55] Дикинсон Энджи (Angie Dickinson, p. 1931) – американская актриса, прославившаяся главной ролью в криминальном телесериале «Полицейская женщина» (1974–1978). или что-то вроде того.

– Пока мы не научимся выражаться тактично по отношению к противоположному полу, настоящего равенства между нами не будет, – сказал я.

Офицер Томс снова посмотрела на меня:

– Ты совершенно прав.

Я никогда в жизни не видел скептически отъезжающей машины, но машина офицера Томс отъехала именно так. Бросив на меня последний, полный подозрения взгляд, женщина-полицейский уехала прочь.

Итак, я снова оказался в мотеле. Не было еще и двух часов пополудни, и я не знал, куда девать оставшееся время. И тут мне в голову пришла великолепная идея: ведь можно же подняться в свой номер и поспать несколько часов, а проснувшись, прогуляться до «Квик-стоп» и объявить, что продулся вчистую. Я могу сократить для себя этот долгий и скучный день и в то же время надежно спрятаться от всех этих голодранцев, преступных полицейских и гуманных убийц.

Я поднялся по лестнице к себе в номер. С каждым шагом меня все более окутывало сонное удовлетворение. По пути я встретил Ладжвати Лал, жену Самина. Она катила по балкону, шедшему вдоль всего этажа, свою тележку с приспособлениями для уборки, и лицо ее было бесстрастно, неподвижно и покрыто морщинами. Когда я, проходя мимо, помахал ей рукой, она улыбнулась мне в ответ.

– Здравствуйте, миссис Лал! – сказал я, чувствуя себя поистине интеллигентным человеком, оттого что дружески поприветствовал иммигрантку, зарабатывающую себе на хлеб уборкой чужих постелей.

Она приветливо кивнула мне:

– Надеюсь, у тебя больше не будет неприятностей.

У меня засосало под ложечкой: откуда она знает?

– Неприятностей? – переспросил я упавшим голосом.

– Муж мне все рассказал. Эти мальчишки очень злые, – ответила она с сочувственной улыбкой.

Я вздохнул с облегчением:

– Я ему очень благодарен за помощь.

– Да уж. Когда у него крикетная бита в руках, он чувствует себя настоящим героем, – ответила она. – Но думаю, он был только рад, что появился повод проучить этих молодчиков.

Я попросил миссис Лал еще раз поблагодарить мужа от моего имени. Оказавшись наконец в своем номере, я включил кондиционер и присел на край свежезастеленной кровати. Тишина, спокойствие, полумрак комнаты, освещенной лишь скудными лучами, пробивавшимися сквозь опущенные красновато-оранжевые занавески, – все это показалось мне неописуемой роскошью. Наконец-то я высплюсь.