Дэвид Лисс - Этичный убийца

Сбрызнув лицо водой и стерев с него остатки крови, я с радостью отметил, что уже не похож на человека, которого недавно избили: осталась только маленькая красная ссадина. Я повалился на кровать прямо в одежде, вытянул руки вдоль туловища и уже совсем было приготовился уснуть, но тут же снова сел. Как можно спать, если меня могут заподозрить в убийстве? Если меня в конце концов арестуют, будут пытать, приговорят, а потом посадят в тюрьму до конца жизни, я буду вечно себя проклинать за то, что потратил это драгоценное время впустую – время, за которое мог бы… А что бы я, собственно, мог?

Наверное, попытаться выяснить, какого хрена, собственно, происходит. Мелфорда, похоже, волновал прежде всего вопрос: кому принадлежало третье тело, но меня эта проблема беспокоила гораздо меньше. Мне казалось, что важнее узнать, какое отношение имеет ко всему этому Игрок. Загвоздка была в том, что я-то знал о причастности Игрока к этому делу, а Мелфорд – нет. Хотя Мелфорда в расчет можно не принимать, потому что, насколько я мог предположить, в этот момент он валялся на заднем сиденье патрульной машины Джима Доу с расквашенным носом и крепко стянутыми за спиной руками.

А я тем временем находился в мотеле, и Игрока здесь не было. Мне пришло в голову, что такая ситуация открывает передо мной просто бесценные возможности.

Я встал и медленно вышел из комнаты. На другом конце балкона я заметил тележку Ладжвати, но самой Ладжвати рядом не было. Я двинулся вперед по балкону прогулочным шагом, прилагая все усилия, чтобы не выглядеть ни испуганно, ни воровато. Поравнявшись с тележкой, я убедился в том, что удача на моей стороне: сбоку висела связка запасных ключей – тех самых, которые Ронни Нил и Скотт в свое время украли, чтобы пошарить по чужим номерам. Если я возьму один из них, Ладжвати этого ни за что не заметит, а если и заметит, точно не заподозрит меня.

Из распахнутой двери ближайшего номера доносился звук текущей воды, но когда я заглянул туда, то Ладжвати не увидел – только ее ногу, обутую в белую тапочку, которая высовывалась из-за двери, ведущей в ванную: видимо, Ладжвати мыла раковину. Непринужденным жестом я снял с крючка один из ключей и двинулся дальше.

Я направился прямиком в номер Игрока. Поблизости никого не было, и в самом номере свет не горел. На всякий случай я все же постучался и нырнул за угол, чтобы оттуда посмотреть, что будет, но дверь не открылась. Тогда я вернулся, быстро огляделся и отпер дверь.

Сработало. А я почти надеялся, что ничего не получится. Если бы ключ не подошел, я бы с чистой совестью сказал себе, что сделал все, что мог, но незаконное проникновение в чужое жилье – не мой конек. Теперь же мне не оставалось ничего иного, как продолжить начатое. Я набрал в легкие побольше воздуха и отворил дверь.

Ну вот, свершилось: я тайком проник в комнату опасного преступника. Еще сутки назад я и представить себе не мог, что способен на такое, – но тогда я был совсем другим человеком, и жизнь моя была другой.

Я внимательно огляделся. В этом номере Ладжвати уже убрала, и меня это порадовало: значит, если я случайно передвину какую-нибудь мелочь или положу что-нибудь не на место, никто ничего не заподозрит. Это давало мне некоторую свободу действий.

Но что же я, собственно, надеялся найти? Какой-нибудь ключ, подсказку, объясняющую, кто такой Игрок на самом деле и зачем ему нужно было покрывать тройное убийство.

Его бордовый чемодан был полностью распакован, но я на всякий случай еще раз в него заглянул: пусто. По стульям были развешаны сорочки и брюки, а на нижней полке стенного шкафа валялась кучка грязного белья. Я пошевелил ее носком ботинка, чтобы проверить, не скрывается ли под ней какая-то важная улика, но ничего не нашел. Тогда я осмотрел содержимое выдвижных ящиков, аккуратно перебирая сорочки, рубашки, трусы и носки – но и там ничего любопытного не обнаружил. Под газетой на ночном столике тоже ничего не оказалось. В общем, полный облом.

В ванной я нашел несколько дешевых одноразовых бритв марки «Бик», безымянный крем для бритья и тюбик зубной пасты «Крэст». Мне удалось выяснить лишь то, что Игрок принимает три лекарственных препарата, ни об одном из которых я прежде не слышал.

И как только я решил, что меня постиг полный провал, я наконец увидел его. Он лежал на самом видном месте: прямо на стеклянном журнальном столике, в дальнем конце комнаты, рядом с ведерком свежего льда, накрытым чистым полиэтиленовым мешком. Черт, он был настолько на виду, что я чудом заметил его. Это был ежедневник Игрока.