Дэвид Лисс - Этичный убийца

– Да брось! Это уже крайний случай, – возразил я.

– Согласен. Это действительно самый крайний случай, который я смог сочинить на ходу, так что отвечай на вопрос.

– Жизнь человека все равно ценнее, – ответил я, хотя был не вполне уверен, что действительно так считаю. – Потому что, однажды преступив эту черту, потом очень трудно вернуться обратно.

– Значит, ты считаешь, что жизнь человека, даже самого злого, следует ценить выше жизни животного, даже самого доброго и благородного?

Я пожал плечами, сделав вид, что мне все равно, хотя то, что я чувствовал в этот момент, никак нельзя было назвать безразличием. Мелфорд ставил меня своими вопросами в тупик, и мне это не нравилось. Если он прав, значит, абсолютных истин попросту нет, несмотря на то, что я всю жизнь считал иначе. Если бы я с ним согласился, то лишился бы точки опоры. Случай, придуманный Мелфордом, был действительно самым крайним, и Мелфорд отлично это понимал. Тем не менее я не хотел говорить, что стоит спасти собаку, потому что тем самым признал бы, что белого и черного нет и все решают зыбкие полутона. Если это так, уже нельзя будет сказать, что человеческая жизнь безусловно ценнее жизни животного, – придется уточнять, в каком случае и при каких обстоятельствах.

– Я не знаю. Может, пойдем?

– Ладно. Иди к машине. Честно говоря, я еще не придумал, как спасти этих свиней, но пока что я хочу, по крайней мере, их накормить и напоить. Это займет пару минут – не больше.

– Помочь тебе?

– Нет, не беспокойся.

Я беспокоился, но все же подчинился. Такова была, уж видно, моя судьба – слушаться Мелфорда. Так что я, свесив голову и глядя себе под ноги, побрел к машине, стараясь забыть все увиденное и не думать о свиньях с пустыми глазами, покрытых красными волдырями. Но забыться окончательно мне никак не удавалось. Отчего-то мне все время представлялись Карен и Ублюдок – мертвые, похолодевшие, с широко открытыми глазами.

На полпути к машине я очнулся от тяжкой полудремы. Когда я, сощурившись, вгляделся в залитый солнечным светом вечерний пейзаж, то увидел нечто такое, отчего у меня душа ушла в пятки.

На территорию фермы въезжала полицейская машина. Она разворачивалась прямо ко мне, словно собираясь сбить меня. Сомнений быть не могло: тот, кто сидел за рулем, заметил меня.

Я стал озираться в поисках Мелфорда, но его и след простыл. Возможно, полицейский тоже его не увидел и считал, что я здесь один-одинешенек.

Копа я узнал сразу. Это был тот самый парень в темном «форде», которого я встретил возле фургона Ублюдка и Карен и который помогал Игроку прятать тела, – начальник полиции городка Медоубрук-Гроув.

Полицейский вышел из машины, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Он наверняка закурил бы, если бы имел такую привычку. Машина была чистенькая – я это сразу приметил, – как будто ее только что вымыли: о такую машину любой не прочь облокотиться. Он фамильярно поманил меня рукой, будто мы были старыми приятелями, и я покорно двинулся к нему. Больше всего мне хотелось сбежать; я понимал, что, наверное, именно это мне и следует сделать, но не был готов к столь быстрой метаморфозе, которая должна была превратить меня из подростка, зарабатывающего на учебу, в беглого преступника. Кроме того, Мелфорд был где-то неподалеку, и я решил, что, пока он притаился рядом, гораздо безопаснее оставаться здесь, чем бежать куда-то через заросли, имея на хвосте копа с сомнительной репутацией.

Я шел медленно, стараясь держать голову как можно выше, улыбаться и вообще показывать всем своим видом, что не сделал ничего плохого. Этим ухваткам я научился у Мелфорда: делай вид, будто все круто, – и тогда, возможно, так оно и будет. Правда, если бы все сложилось вовсе не круто, Мелфорд не постеснялся бы вышибить кое-кому мозги – в отличие от меня.

– Здравствуйте, офицер, – сказал я.

– Черт меня подери, – удивился коп, – если передо мной не продавец энциклопедий. Ты чего тут, свиньям, что ли, их продаешь? – И он оскалился, обнажив кривые зубы.

Я отчетливо помнил, что ни разу не говорил ему, что именно продаю.

– Да нет, что вы, и в мыслях не было, – ответил я. – Я искал, где бы спрятаться от жары, зашел в лесок, бродил туда-сюда и в конце концов оказался тут. Любопытно было, что это за место такое, с таким странным запахом, – вот я и решил оглядеться. А сюда что, нельзя ходить?

Полицейский – Джим Доу, как называл его Мелфорд, – сощурился и почесал нос. Его ноготь на секунду зацепился за огромную козявку, присохшую к кончику носа.