Уильям Лэшнер - Меченый

– Немного. Чуть больше я узнал в офисе окружного прокурора.

– Возвращение домой не доставит мне никакого удовольствия. И не только из-за срока, который мне припаяют. Будет чудом, если я вообще останусь в живых.

– Вы имеете в виду банду братьев Уоррик?

– Говорите потише, ладно? Черт возьми, хотите, чтобы меня замочили прямо здесь?

– Это может показаться смешным, Чарли, но вы не похожи на гангстера.

– Гангстер не всегда выглядит как громила. Я, конечно, не высок ростом, но Мейер Лански [3] Мейер Лански (настоящие имя и фамилия Майер Суховлински) (1902–1983) – американский гангстер, вместе с Лакки (Чарлзом) Лючиано основал так называемый Синдикат (национальный преступный синдикат) в США. Его называли интеллектуальной движущей силой Синдиката и финансовым магнатом мафии. тоже был маленький.

– Даже Мейер Лански был выше вас.

– Я просто констатирую факт, вот и все. Но я тоже кое-что умею.

– Так почему братья Уоррик так разозлились на вас?

– Наверное, сболтнул что-то лишнее. Эй, я бы охотно съел мороженое. Не желаете угостить меня сливочным?

Я на мгновение сжал зубы, потом сказал:

– Конечно. С каким наполнителем?

– С ванильным. И не забудьте про обсыпку. Мне нравится разноцветная. Создает праздничное настроение. Вроде веселой вечеринки во рту.

– Сейчас принесу.

– И побольше, – велел он.

Я встал в очередь у ларька «Братья Кор». Мне нужно было немного отдохнуть от хнычущего малыша Чарли. Меня раздражали не его причитания (он имел на них право, если вспомнить, что его ждала мать), а ускользающая выгода. Ведь если он решит остаться в бегах, мне придется вернуть две горсти драгоценностей, хранящихся в ящике письменного стола. С другой стороны, учитывая острый интерес ФБР и намеки Чарли на бывших дружков, возможно, было бы лучше для всех, если бы он продолжал скрываться.

– Вам не нравится сливочное мороженое? – спросил Чарли, когда я принес ему вафельный рожок высотой чуть меньше, чем он сам.

– Каждый раз, когда я его покупаю, оно тает и капает мне на ботинки.

– Нужно носить сандалии, тогда мороженое течет через дырки, – посоветовал он.

– Послушайте, Чарли, чем мы вообще здесь занимаемся? Похоже, вам совсем не хочется возвращаться домой.

– Да, я знаю, что вы об этом догадываетесь.

– Ну так что, вы вернетесь?

– Все дело в матери. Она хочет повидаться со мной перед смертью. Говорит, что простит мне все, если я приду.

– Ну и?..

– Вообще-то мне надоело бегать. Я не Райли, я живу совсем другой жизнью.

– Кто такой Райли?

– Один парень, который не снимает комнату с покосившимися стенами в доме без лифта, не боится стука в дверь и с нетерпением ждет пенсии, потому что у него есть карта социального страхования.

Какой-то мужчина подвел троих сыновей к скамейке у парапета, чтобы они сели и спокойно съели мороженое. Детские лица были перепачканы шоколадом. Младший ребенок плакал, средний колотил старшего, а отец не обращал на них внимания, потому что, разинув рот, смотрел на проходивших мимо молоденьких девочек. Ах, счастливое отцовство!

– Вы сможете обо мне позаботиться? – спросил Чарли.

– Не знаю.

– Мать сказала, что сможете. – Он с удовольствием лизнул по центру вафельного рожка. – Она надеется, что вы все уладите.

– Не знаю, смогу ли. Положение гораздо сложнее, чем она думает. – Я глянул на отца с сыновьями. – Давайте прогуляемся по пляжу.

– Мне не хочется гулять по пляжу, – поморщился Чарли. – Ненавижу, когда в носки набивается песок. Он натирает пальцы.

– Нам не помешает чуть больше уединения, разве не так?

Чарли, как обычно, повел головой, оценил многодетного отца с одной стороны от нас и молодую парочку – с другой.

– Да, конечно.

Мы начали спускаться по деревянной лестнице на пляж. Чарли споткнулся, а когда ухватился за железные поручни, мороженое вывалилось из рожка и шлепнулось на ступеньку.

– А, черт возьми! Мое мороженое. Ненавижу, когда оно падает.

Он стоял, с безнадежным отчаянием глядя на пустой рожок и белую кляксу, расползшуюся у его ног. В свете, льющемся сзади, с набережной, и превращающем его в округлый силуэт, он выглядел самим собой – большим ребенком, готовым расплакаться.

– Хотите, принесу еще?

– Принесете? Правда? Правда?

– Ждите меня у воды.

Чарли ждал меня на кромке прибоя у каменного мола. На черной поверхности моря поднимались и опадали линии светящейся в темноте пены. Шум набережной приобрел металлическое звучание, как будто доносился из старого транзисторного приемника.