Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Я иногда о нем думаю, — сказал Джорджи, откусив кусок бутерброда. — Наверное, он уже мертв. Он ведь был наркоманом, чего еще ждать от жизни этим уродам. Но если узнаешь что-нибудь новенькое, позвони мне, ладно?

Когда мы вышли из офиса Немерова, за «севильей» остановилась машина дорожного патруля.

— По-быстрому сваливаем, — сказал Майло, и мы бросились к моей машине.

Дверца вражеского автомобиля открылась, и появился патрульный, который держал в руках свой прибор, порожденный не иначе как злым гением, но я сорвался с места, прежде чем он начал нажимать на кнопки.

— Едва ноги унесли, — заметил Майло.

— А я думал, у тебя есть отмазка, — сказал я.

— Отмазка — штука эфемерная.

Я завернул за угол и направился в сторону участка.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — спросил он.

— О чем?

— О поведении Джорджи.

— Я первый раз в жизни видел Джорджи.

— И все же.

— Мне показалось, что он занервничал, когда ты упомянул Бернса.

— Точно. Вообще-то он человек уравновешенный и ругается не часто. А сегодня как-то уж чересчур разошелся.

— Возможно, разволновался, когда ты напомнил ему про убийство отца.

— Может быть.

— Ты хотел бы знать, разобрался ли он с Бернсом. Никогда не узнаешь.

— А я думал, ты у нас специалист и умеешь чувствовать и понимать людей.

— Очищение через внутреннее восприятие, — проворчал я, остановившись на парковке для персонала участка, но не выключая двигателя.

Майло остался на месте, подтянув свои длинные ноги и упершись руками в сиденье.

— Будь проклят Швинн, — заявил он наконец.

— Это-то как раз легко, — заметил я. — Если дело действительно в Швинне.

— Решил взяться за свои штучки, — мрачно прокомментировал он.

— А для чего еще нужны друзья?

Через несколько минут Майло заговорил снова:

— При чем тут «Книга убийств»? Если он действительно намеревался помочь, почему не позвонил и не рассказал то, что знал?

— Может быть, хотел, чтобы мы еще на что-то обратили внимание — не только на фотографию Джейни?

— На что?

— Понятия не имею, но, думаю, нам стоит еще раз взглянуть на альбом.

Майло промолчал и даже не подумал выйти из машины.

— Итак? — сказал я.

— Итак… я думаю, не съездить ли нам в «Школу успеха», может, узнаем что-нибудь новенькое про современные методы обучения.

— Это дело тебя не отпускает?

— Не знаю.

Мы проехали по Пико, выбрались на Мотор, миновали Ранчо-Парк и оказались на Шевиот-Хиллз. Днем «Школа успеха» выглядела не лучше, чем вечером, в темноте. Светлая штукатурка оказалась небесно-голубой. На парковке стояло еще несколько машин, тут и там болтались небольшие группы подростков, которые, когда мы притормозили у тротуара, не обратили на нас ни малейшего внимания.

Майло позвонил в звонок у ворот, которые открылись перед нами без лишних вопросов. Еще один звонок, и мы вошли в дверь. В вестибюле пахло освежителем воздуха и кукурузными чипсами. По одну сторону коридора, который заканчивался неярко освещенной комнатой для ожидания, где никто никого не ждал, находилась конторка, а по другую — дверь с надписью: «Администрация». Кремовые стены украшали натюрморты в блестящих металлических рамках, изображавшие цветы, на полу лежал ковер сливового цвета, на журнальных столиках из тика аккуратной стопочкой высились журналы, а рядом с ними стояли белые, очень мягкие кресла. Сквозь застекленную двойную дверь в дальнем конце коридора виднелся еще один коридор и снующие повсюду дети.

За конторкой сидела молодая индианка в персикового цвета сари, которую удивил, но нисколько не испугал жетон Майло.

— И что вы хотите узнать? — вежливо поинтересовалась она.

— Мы ведем расследование, — весело объявил Майло. Пока мы ехали, он был напряжен и всю дорогу молчал, но сейчас его словно подменили. Он причесался, поправил галстук и держался как человек, которого что-то необычайно интересует.

— Расследование? — переспросила девушка.

— Нам нужно посмотреть списки ваших учеников, мэм.

— В таком случае вам следует поговорить с мисс Балдассар. Это наш директор.

Девушка ушла, потом вернулась и сказала:

— Сюда, пожалуйста.

Она указала на дверь на противоположной стороне коридора. Мы вошли в приемную, и секретарь провела нас в чистенький кабинет, где за столом сидела женщина лет сорока, с пепельными волосами. Когда мы переступили порог, она погасила сигарету.

Майло показал ей свой жетон, и женщина представилась: