Джонатан Келлерман - Книга убийств

Балдассар нахмурилась.

— Поразительно. Ну, сейчас такого бы не случилось.

— Вы придирчиво относитесь к подбору персонала?

— Уж наркоторговец мимо меня не проскользнет.

— Похоже, предыдущий директор был не таким требовательным, — заметил Майло. — Вы его знаете? — Его зовут Майкл Ларнер.

— Я знакома только со своей предшественницей. Доктор Ивлин Луриа. Очень приятная женщина. Она ушла на пенсию и уехала в Италию, кажется, ей не меньше восьмидесяти. Мне рассказывали, что ее назначили директором, поскольку она имеет медицинское образование. В мою же задачу входило решение организационных вопросов. — Она ткнула пальцем в гармонику. — Вы хотите сказать, что Бернс продавал ученикам наркотики?

— А у ваших учеников есть проблемы с наркотиками?

— Прошу вас, детектив, — проговорила Балдассар. — Мы имеем дело с детьми, у которых низкая самооценка и материальная свобода. Не нужно иметь высшего образования, чтобы понять, что такие проблемы есть. Но, поверьте мне, я не допускаю, чтобы всякие мерзости попадали за наши ворота. Ну а насчет того, что происходило двадцать лет назад…

Она взяла в руки гармонику, потом снова положила ее на стол.

— Если это все…

— По правде говоря, наше расследование касается не только Уилли Бернса. Нас интересует ученица, которая была с ним дружна. Ее звали Кэролайн Коссак.

Балдассар вытаращила на нас глаза и фыркнула — думаю, этот звук означал смех, но вид у нее был совсем не радостный.

— Давайте выйдем отсюда, — сказала она. — Я покурю на улице, не хочу никого травить.

Она провела нас через двойные стеклянные двери мимо десяти комнат, некоторые были открыты, и нашим глазам представали не слишком аккуратно убранные постели, валяющиеся на полу мягкие игрушки, плакаты с изображением звезд кино и рока, музыкальные центры, гитары, книги, сложенные на маленьких деревянных столах. Парочка подростков, устроившись на кровати, слушала музыку через наушники, один мальчик отжимался, а девочка читала журнал, нахмурив брови и старательно шевеля губами.

Мы прошли вслед за Марлен Балдассар под задней лестницей, где она толкнула дверь с надписью «Выход», и оказались в аллее за зданием школы. Около блочной стены из шлакобетона стояли два мусорных контейнера. Неподалеку пристроилась девица с роскошным бюстом; она упиралась локтями в стенку, а бедрами прижималась к высокому, коротко остриженному парню, у которого штаны держались где-то под животом и нависали грязными складками над незашнурованными спортивными туфлями. Он был ужасно похож на пугало, которое вот-вот развалится на части. Парень собирался поцеловать свою подружку, но она ему что-то сказала, он обернулся и нахмурился.

— Привет, ребята, — поздоровалась с ними Балдассар. Парочка с ничего не выражающими лицами снялась с места и скрылась за углом.

— Кажется, мы им помешали, — сказала Балдассар. — Я почти чувствую себя виноватой.

Примерно в десяти футах над стеной шли провода, и я слышал, как жужжит в них электричество. Над нами пролетел голубь. Балдассар прикурила и жадно затянулась.

— Могу я рассчитывать на конфиденциальность? — спросила она.

— Я бы хотел дать вам такое обещание, — начал Майло. — Но если вам известно про преступление…

— Нет, тут совсем другое. Я никогда не видела дочь Коссаков, хотя знаю, она здесь училась. Но что касается ее семьи… ну, скажем, они не слишком здесь популярны.

— И почему же, мэм? Балдассар курила и качала головой.

— Думаю, если вы начнете копать, все равно узнаете.

— А где мне следует копать?

— Вы намекаете на то, что я должна сделать за вас вашу работу?

— Я на все согласен, мэм. Она улыбнулась:

— Архивы округа. Я расскажу вам все, что мне известно, но имейте в виду: я вам ничего не говорила, хорошо?

— Хорошо.

— Я вам верю, детектив.

— Спасибо, мэм.

— И хватит постоянно повторять это ужасное «мэм». Пожалуйста, — попросила она. — У меня начинает появляться ощущение, будто мы с вами играем в какой-то древней пьесе.

— Хорошо, мисс…

Балдассар отмахнулась от него рукой с сигаретой.

— Ну, если совсем коротко — несколько лет назад, семнадцать или восемнадцать, «Школа успеха» оказалась в очень тяжелом материальном положении из-за инвестиций в несостоятельные проекты. В совет входили надутые древние кретины, которые весьма старательно оберегали свои личные состояния, но исключительно легкомысленно относились к фондам «Школы успеха». Помните историю с бросовыми облигациями? Совет директоров нанял финансового менеджера, и тот поменял акции «Школы успеха», имевшие высокий курс, на гору бумажек, которые, как выяснилось чуть позже, ничего не стоили.