Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Детектив Стеджес.

Он вытащил свое далеко не худое тело из кресла и потянулся через конторку пухлой розовой рукой. Я увидел на гладкой коже татуировку — синий якорь. Каштановые волосы были коротко острижены, а лицо ужасно походило на обгрызенный по краям блин.

— Джорджи, — проговорил Майло, — как дела?

— Люди ужасно плохие, поэтому дела у нас идут хорошо, — ответил Джорджи и посмотрел на меня. — Он не похож на нашего клиента.

— Сегодня никаких клиентов, — сказал Майло. — Это доктор Делавэр. Он работает консультантом в нашем управлении. Доктор, познакомьтесь, Джордж Немеров.

— Доктор у полицейских, — проговорил Джорджи и пожал мне руку. — На чем специализируетесь: болезни, которые передаются половым путем, или душевные?

— Молодец, Джорджи. Он психоаналитик.

— Все люди не в своем уме, — фыркнул Немеров. — Так что, думаю, у вас дела тоже в полном порядке. Если бы вы больше про это знали, то и меня бы упекли за решетку. — Тяжелые веки прикрыли сузившиеся глаза, но мягкое, круглое лицо оставалось спокойным. — Ну и что же случилось, детектив Майло?

— Да так, ничего особенного. Все ешь шпинат?

— Я его ненавижу, — сказал он, показав глазами на свою татуировку и обращаясь ко мне. — Когда я был пацаном, то просто обожал мультфильмы, но моим любимым героем стал морячок Попай. Однажды вечером, когда я учился в средней школе и не знал, что бы еще такое сотворить, мы с дружками отправились в Лонг-Бич, и я сделал себе эту мерзость. Мать чуть шкуру с меня не спустила.

— Как она? — спросил Майло.

— Совсем неплохо, — ответил Немеров. — В следующем месяце ей исполнится семьдесят три.

— Передай от меня привет.

— Обязательно, Майло, обязательно. Ты ей всегда нравился. Итак, зачем вы ко мне пришли?

Улыбка Немерова напоминала ангельскую.

— Я просматривал кое-какие старые дела, и всплыло дело твоего отца.

— Да? — удивился Немеров. — Как всплыло?

— В связи с еще одним убийством возникло имя Уилли Бернса.

— Вот как? — Немеров переступил с ноги на ногу, и улыбка на его лице погасла. — Ну, меня это не удивляет. Уилли Бернс настоящий подонок. Неужели его нашли?

— Нет, — ответил Майло. — То, другое, дело тоже не раскрыто. Убийство совершено до того, как погиб твой отец.

— И о нем никто не знал, когда вы, ребятишки, искали этого подонка?

— Нет, Джорджи. Бернс не является официальным подозреваемым в том деле. Просто его имя всплыло, вот и все.

— Понятно, — сказал Джорджи. — Нет, если честно, ничего мне не понятно. — Он закатал рукав и продемонстрировал нам свои могучие мускулы. — Неужели у вас там, за углом, стало так спокойно, что вы решили погоняться за призраками?

— Извини, что заставляю тебя вернуться в прошлое, Джорджи.

— Послушай, Майло, мы все должны делать свою работу. Тогда я был совсем мальчишкой, первый год в колледже, собирался стать адвокатом. А получил вот это.

Он развел руками.

— Я только хотел убедиться, что вы, парни, не вышли на след Бернса, — сказал Майло.

Глаза Немерова превратились в узкие щелки пепельного цвета.

— Не думаешь же ты, что я тебе сказал бы, если бы мы его нашли?

— Уверен, что сказал бы, но…

— Мы уважаем закон, Майло. От этого зависят наши заработки.

— Я знаю, что уважаете, Джорджи. Извини… Джорджи взял в руки свой бутерброд.

— Ну и кого еще прикончил Бернс? Майло покачал головой:

— Об этом еще рано говорить. Когда вы его искали, вам удалось узнать о его связях?

— Нет, — ответил Немеров. — Он был вонючим одиночкой. Наркоман, бродяга и дерьмо. Сегодня задницы из Бесплатной юридической помощи неимущим назвали бы его бедным, несчастным, бездомным гражданином страны и попытались бы заставить тебя и меня оплатить его ренту. — Он скривил губы. — Никчемный человек. Мой отец всегда обращался с ним уважительно, и вот как это дерьмо с ним расплатилось.

— Отвратительная история, — сказал Майло.

— Мерзкая. Даже после стольких лет.

— Твой отец был хорошим человеком, Джорджи. Немеров прищурился и посмотрел на меня:

— Мой отец отлично разбирался в людях, доктор. Лучше всякого психоаналитика.

Я кивнул и подумал: Он ошибся с Уилли Бернсом и заплатил за это жизнью.

Джорджи положил толстую руку на конторку и обдал меня запахом чеснока, горчицы и пива.

— Он прекрасно разбирался в людях, мой отец, но был слишком хорошим человеком, слишком добрым. Мать много лет корила себя за то, что отпустила его на встречу с Бернсом. А я тысячу раз говорил ей, что она ничего не могла сделать, не могла ему помешать. Уж если отец брал что-то в голову, он никого не желал слушать. Это и помогло ему выжить среди коммунистов. Золотое сердце и упрямая башка. Бернс же был неудачником и лжецом, но всегда приходил в суд в назначенное время. Вот почему мой отец ему верил.