Джонатан Келлерман - Книга убийств

Какое воображение. Нужно продать идею на телевидение.

Боск/Бартлет тряс головой в такт музыке, глядя перед собой. Майло устремился вперед. Вот он уже в трех машинах впереди «сааба», а когда вновь загорелся красный, Майло воспользовался вклинившейся между ними «тойотой» с двумя симпатичными цыпочками, которые также дергались в такт музыке. Однако, кроме веселившихся девчонок, он ничего не сумел разглядеть. Майло ушел вправо, на освободившееся место, позволив «тойоте» и «саабу» обогнать себя.

Потом, не поворачивая головы, посмотрел налево, когда мимо промчалась Улыбчивая Горошина.

Мистер Улыбочка был в темно-синей рубашке с коротким рукавом, узел голубого галстука распущен, одна рука лежит на руле, в другой зажата толстая сигара. Окна «сааба» оставались закрытыми, и в машине клубился дым. Впрочем, недостаточно густой, чтобы скрыть улыбку на красивом лице Крейга Эйфеля Боска.

Какой счастливый человек, покуривает сигару и катается на своей маленькой шведской машине в солнечный калифорнийский денек!

Сидит на самой вершине мира.

Ну, это мы еще посмотрим.

Крейг Боск ехал по Колдуотер-Кэньон. Движение позволяло Майло следовать за ним без всяких проблем. Боск явно не был профессионалом — только простофиля будет разъезжать рядом с домом, где жил Майло. Сигара и не сходящая с лица улыбка убедили Майло, что Мистер Улыбочка не подозревает о том, что они поменялись ролями.

С Вентуры «сааб» свернул направо и въехал в Студио-Сити, где припарковался на стоянке круглосуточного спортивного зала для яппи, на южной стороне бульвара. Крейг Боск выскочил из машины с синей сумкой в руках и побежал к входу. Через мгновение он скрылся в дверях.

Майло огляделся по сторонам в поисках подходящего места для наблюдения. Из ресторана напротив, где подавали морепродукты, открывался отличный вид на спортивный зал и «сааб». Жаркое из креветок, омаров и говядины звучало привлекательно — Майло почувствовал, что голоден.

Ему вдруг ужасно захотелось плотно поесть.

Он порадовал себя, заказав фирменное блюдо: крупный омар, крабовые лапки, филе в шестнадцать унций, печеный картофель с кисло-сладким соусом и чесноком и горой жареных патиссонов. Все это Майло запивал кока-колой, а не пивом, поскольку хотел сохранить остроту реакции.

Он ел медленно, предположив, что Боск пробудет в тренажерном зале по меньшей мере час. К тому моменту, когда Майло попросил принести чек, допивая третью чашку кофе, «сааб» все еще стоял на парковке. Майло оставил деньги на столе, рискнул сходить в туалет и вышел из ресторана. Ему пришлось просидеть в «додже» еще полчаса, прежде чем появился Боск с влажными после душа волосами и без галстука.

Танцующей походкой подойдя к «саабу», Боск отключил сигнализацию, но, прежде чем сесть в машину, посмотрел на свое отражение в боковом окне. Взбил волосы. Расстегнул вторую пуговицу рубашки. Майло продолжал наблюдать за дурацким представлением для воображаемых зрителей — Боск даже слегка поворачивал голову из стороны в сторону. Наслаждался собственным липом с разных точек зрения.

Наконец Боск сел в «сааб» и поступил как истинный житель Лос-Анджелеса: проехал меньше квартала и вновь поставил автомобиль на стоянку.

Бар. Небольшой кипарисовый куб, втиснувшийся между суши-баром и магазинчиком, где продавали велосипеды. Над дверью красовалась вывеска: «Экстрас». Справа висел флажок с надписью, обещавшей посетителям духовные радости.

На стоянке Майло насчитал полдюжины автомобилей. Неужели счастливых людей так мало?

Но Крейг Боск явно относился именно к этой категории. С улыбкой, озарявшей лицо, он припарковал «сааб» рядом с десятилетним «датсуном», вышел, заглянул в зеркало заднего вида, чтобы проверить состояние собственных зубов, потер их указательным пальцем и вошел в бар.

«Экстрас». Майло никогда не любил подобную атмосферу, но слышал об этом баре. Место встреч начинающих актеров — смазливых молодых людей, приехавших в Лос-Анджелес после двух лет обучения по системе Станиславского, практики в школьном театре, мечтающих об «Оскарах», но удовлетворяющихся участием в массовках и съемках в рекламе, из которых на девяносто девять и девять десятых процента состоит работа в кино.

Крейг Эйфель Боск, мастер трагедии.

Пришло время для отрицательной рецензии.

Боск провел в баре еще полтора часа, но вышел оттуда в одиночестве. Теперь он двигался медленно и один раз даже споткнулся.