Грег Диналло - Фиаско

Я бегу по длинному узкому переулку. Кругом темно и тихо, видны только блеск стали и угрожающее движение преследователя. Я бегу, не останавливаясь, углубляясь в кромешную тьму. Высоченные стены внезапно сливаются в одну башню. Выхода нет. Я в ловушке. Заворачиваю за угол, преследователь рядом, заряжает пистолет и направляет его прямо мне в грудь. Нажимает на курок со зловещей мстительной ухмылкой. Оглушительный выстрел! Ослепительное сине-оранжевое пламя! Мелькает чье-то лицо. На голове сбита набок форменная фуражка.

«Подонок! — кричит Рафик. — Сраный подонок! Ты же обещал, что не дашь мне умереть!»

Жгучая боль раздирает все тело. Спотыкаясь, я ковыляю в темноте. Дверь! Да, передо мной дверь! Я неистово грохочу кулаками — она даже не шевелится. Я уже одной ногой к могиле. Руки изнемогают, но я продолжаю молотить в дверь.

Еще один выстрел!

Стуки усиливаются.

Я дико завопил. Тело у меня мокрое от пота, язык одеревенел. Голову будто медленно зажимают в тисках.

Широко раскрыв глаза, я уставился в свою дверь. Там кто-то стучится. Еле живой сползаю с постели, поддав ногой пустую водочную бутылку, и она волчком покатилась мимо двери. Я уже преодолел полпути, но услышал, что замок открывают ключом.

Вера. Увидев меня, она в ужасе отпрянула назад. Затем ее глаза засверкали от гнева.

— Кто это у тебя там, черт побери? — строго спросила она, закрывая за собой дверь.

— Кто есть ху? — невинным голосом переспросил я, чувствуя, что голова просто раскалывается.

— Там вон! — рявкнула Вера, ткнув пальцем на альков с кроватью.

Я покосился на кровать в нише, пытаясь сообразить, что же там может быть. Батюшки светы! На сбитых простынях лежала какая-то баба. Да еще голая! Ноги по-пьяному бесстыже раскинуты, груди по-наглому торчат, одна рука свесилась с края кровати, другая закинута за голову.

— Не знаю кто, — не прокашлявшись, проскрипел я, содрогаясь при виде разбросанной вокруг одежды и еще одной пустой бутылки водки. — Вчера вечером… да, да… эта была женщина… она, она это… шла за мной. Я подумал, что она… того, следит. Но она не того, она…

— Так ты, выходит, подцепил ее прямо на улице?

— Ага. Постой, постой. Нет. Не помню. — Заикаясь, я подошел поближе к нише, чтобы лучше видеть. Вроде что-то знакомое, точно, что-то чертовски знакомое, вот только не припомню. Черт возьми, как же ее звать-то?

А-а! Вспомнил! Да это же Людмила Т. Она пошевелилась, подняла руку — к ее локтю прилипла этикетка от лимонной водки — и со стоном рухнула с кровати.

— Да нет, Вера, она вовсе не с улицы, — сказал я, думая, что этим смягчу ее гнев. — Она из общества бросающих пить москвичей. Да, да. Она точно оттуда.

— Ты же пошел туда, чтоб излечиться от пьянства! — завизжала Вера, дергая занавес, чтобы закрыть нишу. — А вовсе не для того, чтобы таскать оттуда всяких проституток.

— Вот как? Да уж не тех, кто живет в роскошных дачах?

— Что ты там бормочешь, идиот чертов?

— Да ладно тебе, Вер. Сам вас видел. Он что, наконец-то стал начальником? Так, что ли?

— Начальником? Кто? Ты имеешь в виду Шевченко?

Вера уже приготовилась к водопаду возмущенных восклицаний, как вдруг кто-то постучал в дверь. Несколько негромких, но четких и настойчивых стуков.

Вера резко распахнула дверь — в коридоре стояла привлекательная женщина в расклешенном книзу пальто. Глаза у Веры сузились и загорелись от гнева «Еще одна баба!» — так и читалось в них.

— Ну все, Николай! Все кончено! — громко сказала она и, выхватив из-под руки скатанную в трубку газету, зло швырнула ее в мою сторону.

Газета просвистела мимо моего уха и шлепнулась о стену повыше кухонного шкафчика. Развернувшись кругом, Вера выскочила из комнаты, бросив напоследок незнакомке, остолбеневшей в дверях:

— Теперь твоя очередь, дорогуша!

— Вера, Верочка! Подожди! — закричал я, ковыляя вслед за ней в коридор, и тут только до меня дошло, что я же совершенно голый. Резко ударив по тормозам, задним ходом я попятился в комнату, стыдливо прикрывая ладонями свои мужские прелести.

Женщина одарила меня насмешливой улыбкой. Она была высокой и приятной на вид дамой, с крупными чертами лица — цимес, как бывало говорил мой отец. Мне показалось, что где-то я ее уже видел.

— Николай, если не ошибаюсь? — неуверенно спросила она, вздрогнув: дверь в подъезде громыхнула так, что стекла задрожали. — Николай Катков, верно?

Оцепенев от смущения, я молча кивнул, тщетно припоминая, кто же она, и быстро проскочил в комнату.