Рассел Эндрюс - Гедеон

Аманда как раз думала об этом, делая зарядку и постанывая от усилий, когда на экране телевизора вдруг появилось изображение мужчины. Человек на фотографии показался Аманде смутно знакомым. Через секунду она поняла почему.

На экране была фотография Карла. Старая карточка, еще с тех времен, когда он играл за университетскую баскетбольную команду. Диктор сообщил, что Карл — главный подозреваемый в убийстве Мэгги Петерсон. Ошеломленная Аманда уставилась на экран и увидела показанное крупным планом письмо, в котором Мэгги сообщала Карлу об отказе. Затем последовало интервью с издателем «Апекса», который рассказал, что Карл нанес ему телесные повреждения прямо в зале ресторана «Четыре времени года». Полицейские уже начали копаться в прошлом Карла — узнали о его уединенном образе жизни, о навязчивом желании преуспеть на литературном поприще. О господи! Звучит так, словно она когда-то была влюблена в Ли Харви Освальда!

Ошалев от услышанного, Аманда кинулась к компьютеру и просмотрела все новостные сайты, которые только удалось найти. Ничего нового там не было. Никаких подробностей. С колотящимся сердцем, дрожа от возбуждения, девушка натянула свитер и слаксы, пригладила руками копну рыжих непослушных волос, жалея, как никогда, что до сих пор не решилась коротко подстричься. Аманда запрыгнула в свою престарелую «субару», умоляя ее завестись — слава богу, машина послушалась! — и покатила вниз по Коннектикут-авеню. На площади Дюпон-серкл она чуть было не свернула на Массачусетс-авеню и едва вписалась в поворот, въехав на Четырнадцатую улицу на двух колесах. Редакция ее газеты располагалась напротив Министерства торговли. Аманда добралась до своего стола и услышала, что на кабельном канале «Апекс» повторяют утреннее сообщение. Значит, она не ошиблась.

Карла Грэнвилла разыскивают за убийство. Его ищут. Он скрывается. Его считают виновным.

Но как такое могло случиться? Как?

Аманда отхлебнула из пятой за сегодняшнее утро чашки кофе и невидящим взглядом уставилась на стеклянную перегородку офиса, который только-только начал оживать. Как заместитель руководителя отдела городских новостей Аманда сидела «за стеной». Официально это означало, что она имеет право на маленький стеклянный закуток рядом с огромным кабинетом начальника. Неофициально же это значило, что еще немного, и Аманде предложат работу в общенациональной прессе, конечно, если она сама все не испортит или не обзаведется влиятельными врагами в руководстве. А пока у Аманды была клетушка без окна, половина секретарши и «малышки».

Одна из малышек сейчас спала на кушетке, перекинув длинные ноги через обтянутый тканью подлокотник. Шаниза Перримен была обута только в одну туфельку, другая же лежала на некотором расстоянии, словно уставшая девушка вначале скинула первую, а потом уснула, так и не сняв вторую. Шаниза куталась в вишнево-красный свитер, который явно заменял ей одеяло. Девушка была любимицей Аманды. Она приехала в Штаты с Ямайки тринадцать лет назад, будучи десятилетним ребенком. Шаниза до сих пор говорила слегка нараспев, с веселой дерзостью, свойственной уроженцам этого острова. У всех ее родственников за душой не было ни гроша, и потому девушка все свое время посвящала работе, изо всех сил стараясь выбиться в люди. Бесстрашная, забавная, высоченная (почти метр восемьдесят пять!), Шаниза умела вытворять с компьютером такое, что Билл Гейтс умер бы от зависти.

Девушка пошевелилась, окинула комнату затуманенным взглядом. Какой-то миг она, казалось, не могла понять, где находится. Затем, когда Шаниза заметила обеспокоенную Аманду, выражение ее лица смягчилось.

— Ты давно здесь? — проворковала Шаниза.

— Вообще-то это я тебя должна спросить.

Аманде не нужно было спрашивать, почему Шаниза провела ночь в офисе. Девушка встречалась с парнем, собравшим в себе все худшее: он был безработным, обожал скандалы и совершенно не понимал намеков, даже если они звучали так: «Убирайся из моей жизни!»

— М-м-м, как пахнет кофе!

— Точно. Наверное, ты тоже захочешь чашечку — где-нибудь в другом месте.

Шаниза понимала намеки. В мгновение ока она соскочила с кушетки, надела туфли, завязала свитер вокруг шеи и направилась к кофейному автомату в дальнем конце офиса. Но прежде чем Аманда вернулась к своей проблеме, еще одна из малышек, Синди, смышленая азиаточка из Сан-Франциско, прошествовала в ее закуток и уселась рядом. Ей нужно было поговорить. Репортеры могли обращаться к заместителю начальника отдела с вопросами в любое время — Аманда сама на этом настояла. Синди занималась недавним исчезновением местного священника, настоятеля собора Святого Стефана. Его тело пока не нашли, так что оснований подозревать убийство не было. Зато ходило немало слухов — предполагаемые обвинения в сексуальных домогательствах, тайная супруга, спрятанная где-то в Виргинии, депрессия из-за гибели сестры, даже самоубийство, — но Синди чувствовала: здесь что-то другое. Она провела кое-какие исследования, и история молодого, привлекательного и харизматичного священника заинтересовала ее. Журналисты буквально дрались за этот сюжет — священнослужитель считался восходящей звездой в правительственных кругах, — но Аманда сумела добиться того, чтобы победа осталась за Синди. Их журнал получил возможность написать об исчезновении. Вот только возникла одна проблема: Синди точно знала, чего не случилось. И у нее не было ни малейшей зацепки, которая помогла бы понять, что же произошло с настоятелем на самом деле.