Рассел Эндрюс - Гедеон

Если бы только Аманда могла сосредоточиться! Да где там! Она почти ничего не расслышала из рассказа Синди.

Позвонила секретарь.

Аманда подняла трубку и сказала:

— Я сейчас не могу ни с кем разговаривать. Пожалуйста, пусть оставят сообщение.

— Хорошо.

Аманда дала отбой и попыталась вернуться к разговору с журналисткой. Правда, не совсем удачно. Секретарь позвонила еще раз.

Аманда сердито буркнула в телефон:

— Ну что еще?

— Извините, но он утверждает, что это очень срочно. Что-то случилось с вашей бабушкой.

С бабушкой? Это что, шутка? С одной из своих бабушек она никогда не встречалась, а другая умерла несколько лет…

Вдруг Аманду словно громом поразило. Она сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Он сказал, что звонит из-за Грэнни?

— Точно. И похоже, там что-то действительно серьезное.

Аманда извинилась перед Синди, сказав, что очень занята. Встала, закрыла за девушкой дверь и снова села. Подняла трубку и медленно поднесла к уху.

— Карл? — прошептала она.

— Послушай, — ответил он с умопомрачительным спокойствием, — я знаю, что мы договорились подождать до следующего года, но тут кое-что стряслось.

Едва закончив разговор, Аманда объявила, что в случае необходимости ее смогут найти дома, и выбежала из комнаты. Секретарше она сказалась больной, сообщив, что, видимо, подхватила вирус. Это было почти правдой — Карл Грэнвилл действовал на физическое и душевное состояние Аманды совсем как вирус, один из зловредных гонконгских штаммов. Каждый раз, когда думаешь, что наконец-то от него избавилась, он неожиданно возвращается и валит тебя с ног.

По телефону она объяснила Карлу, где можно найти запасной ключ — под горшком с настурциями, — и разрешила ему войти в дом. Еще Аманда велела Грэнвиллу сидеть и не рыпаться, сказав, что будет с минуты на минуту.

Однако, нетерпеливо продираясь на своей старушке «субару» сквозь обычную для середины дня толпу правительственных клерков и туристов, заполонивших Коннектикут-стрит, Аманда твердила сама себе нечто противоположное: «Я сошла с ума. Сейчас я ставлю под угрозу все, чего добилась в жизни, — карьеру, репутацию, а может, собственную свободу. И во имя чего?» Каким бы невозможным это ни казалось, Грэнни скрывается от закона. И, предоставив ему убежище, она оказывает содействие человеку, которого разыскивают за два жестоких убийства. Так почему же она не отказала ему? Почему просто не повесила трубку? Господи, что она делает?

Аманда прекрасно понимала, что именно. Ведет себя как круглая дура. Как одна из тех неисправимых телок с заниженной самооценкой, которые заканчивают на телевизионных ток-шоу с темой «Хорошие девочки, которые любят плохих парней».

Вот только он не плохой парень. Он Карл. Господи, да это же Грэнни! Человек, с которым она когда-то собиралась провести всю жизнь. И поэтому она спрячет его, поможет ему и будет рядом с ним. По крайней мере, до тех пор, пока он не ответит на несколько вопросов.

Например, таких:

Он что, на самом деле убил этих двух женщин? Если нет, то кто это сделал? И почему именно его объявили главным подозреваемым? Почему он так странно вел себя с издателем «Апекса»? Почему сбежал, а не попытался все объяснить? Да и, кстати, кто эта роскошная соседка сверху, эта блондиночка-актрисуля? Он что, встречается с ней? Спит с ней? Влюблен в нее?

Да уж, Аманде есть о чем его спросить! Миллион вопросов. Ему же будет лучше, если сможет на них ответить! И поубедительнее!

По пути Аманда сделала всего лишь одну остановку — у супермаркета. Дома не было ни крошки еды. Затем направилась к себе.

В это время дня Клингл-стрит была необычайно тихой и пустынной. Аманда медленно проехала мимо особняка, пытаясь понять, наблюдает ли за ней кто-нибудь. Однако не заметила ничего особенного. Похоже, никто не следил за ее жилищем.

Жалюзи на окнах гостиной были полностью опущены. Обычно Аманда оставляла открытой верхнюю половину. Других признаков того, что в доме кто-то находится, заметно не было. Даже кондиционер на окне гостиной не издавал ни звука, хотя стояла невыносимая жара. Карл не забыл об осторожности. Что ж, неплохо. Аманда повернула за угол и въехала в гараж, пристроенный к левой стене ее флигелька. Самая большая роскошь — собственное парковочное пространство. Девушка вылезла из машины, заперла за собой дверь гаража и сделала глубокий вдох. Затем направилась к двери, которая вела из гаража в кухню, открыла ее и медленно вошла, с покупками и смешанными чувствами.