Рассел Эндрюс - Гедеон

— Каких преступников? — требовательно спросил Карл.

— Это не ваша забота. Я найду их. И уличу.

Лорд Огмон подошел к окну и посмотрел на высокие лилии, растущие в саду. Затем стремительно обернулся к Карлу.

— Ты доставил мне немало хлопот, сынок. Но я, как и Нора, готов пойти на уступки. Я разумный человек. Прими мое предложение. Для тебя оно очень выгодно. Считай, что это почти победа.

Карл долго молчал, затем наконец произнес:

— Вы в ответе за смерть четырнадцати человек. Люди — не одноразовые салфетки. Их нельзя использовать и выкидывать.

— А почему бы и нет? — заметил Огмон, пожав плечами. — Это развлечение, мой мальчик. Политика. Это и есть жизнь.

Карл пристально посмотрел на лорда, а тот продолжил:

— Примите предложение. Вам меня не достать. Слишком много людей и вещей находятся под моим контролем.

— Но если это так, — вмешалась Аманда, — зачем вообще что-либо предлагать?

— Так проще, — без колебаний ответил Огмон, — и слишком многое поставлено на карту. Я сейчас на грани действительно выдающегося достижения. Когда Элизабет придет к власти, то сделает то, от чего так упрямо и недальновидно оказывался ее муж, — отменит санкции по отношению к Китаю, введенные в связи с нарушением прав человека в этой стране. И тогда я смогу заключить сделку с китайским правительством о спутниковых телекоммуникациях, заработав на ней больше ста миллиардов долларов.

Лорд Огмон начал ходить перед окнами туда-сюда, все больше воодушевляясь от собственных слов.

— Вы можете хотя бы представить себе сумму в сто миллиардов долларов? Сомневаюсь. А поверите, если я скажу, что здесь даже не в деньгах дело? Вряд ли. Но правда в том, что в современном мире существует новая валюта, которая куда важнее денежных знаков, — информация. Тот, кто контролирует информационные потоки и решает, что будут знать люди, обладает настоящей властью. Я вот-вот стану самым могущественным человеком в истории. Под моим контролем будет то, что миллиарды людей смотрят, читают и думают. И поэтому я смогу руководить их поступками. Их правительствами. Я смогу контролировать всех. И поверьте, это не фантастика, а самая настоящая реальность. — Он остановился, взволнованно провел рукой по волосам и снова продолжил: — Ради всего этого я готов сделать вам предложение. И вы его примете.

Карл посмотрел на Аманду. Затем перевел взгляд на отца Патрика и Нору Адамсон.

— Не советую думать слишком долго, сынок, — сказал Огмон. — Вы проделали замечательную работу. Но в итоге у вас нет ничего, кроме догадок и предположений. Никто не поверит ни единому слову. Особенно из уст опасного преступника, находящегося в розыске.

— Наверное, так оно и есть, — признал Карл. — А вот результатам ДНК-теста поверят.

— Какого еще ДНК-теста? — медленно переспросил Огмон. — Теста чего?

— Останков, — произнесла Нора Адамсон хрипло, еще раз сделав знак отцу Патрику.

Когда он открыл дверь, в комнату вошла хрупкая древняя негритянка. У Элизабет перехватило дыхание, когда она увидела старуху. До этой минуты бывшая первая леди была уверена, что все получится. Что эти люди с радостью возьмут предложенное. Что они такие же алчные, как другие. Но она сразу узнала пожилую женщину, узнала по безупречно ровному темному родимому пятну вокруг левого глаза, похожему на клеймо.

Она поняла, что Одноглазая Мамочка несет в растрескавшемся, прогнившем деревянном ящике, поняла, что за бесценный груз скрывается под вытертым, полинялым одеяльцем голубого цвета.

Элизабет знала. Знание обрушилось на нее, словно жестокий удар. Она пошатнулась, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Закрыла глаза, пытаясь сохранить выдержку и самообладание. Убеждая себя, что мечта всей жизни не может просто так исчезнуть. Заставляя себя поверить в это, мысленно повторяя: «Ничего страшного. Я все равно одержу победу. Я — Элизабет Картрайт Адамсон, самая знаменитая и любимая женщина во всем мире. И не для того я зашла так далеко, чтобы меня остановили эти жалкие людишки. Мне столько пришлось сделать! И я уже близко. Совсем близко…»

Одноглазая Мамочка осторожно положила свою ношу на стол, неслышно бормоча молитвы. Затем открыла ящик. Все взгляды устремились на крошечный бесплотный скелетик внутри.

— Поздоровайся с моим малышом, Лиззи, — проговорила Нора сдавленным от волнения голосом. — Поздоровайся с бедняжкой Гедеоном.

— ДНК его останков совпадут с ДНК президента, — сообщила Аманда тихо, но спокойно, — и все поймут, что Гедеон — брат Томаса Адамсона. Сын Норы. Что вся история правдива от начала и до конца.